Миссис Фьюстер с беспокойством посмотрела на сына.
— Что-то мне не нравится этот вызов.
— Не переживай, родная! Всё будет хорошо.
Лотико обнял мать, но она не успокоилась. Волосы на её голове приподнялись и пришли в движение. Небо заметно потемнело и покрылось тучами, вслед за тем задул холодный ветер, постепенно набирающий скорость и мощь. Прежде некрасивое, но обаятельное лицо миссис Фьюстер заострилось и потемнело, а ноги начали превращаться в жуткие птичьи лапы.
Крылатый воин испуганно покосился на неё и на лбу у него выступил пот. Он судорожно сглотнул и намертво вцепился в древко штандарта. При этом пальцы его левой руки сами собой сложились в охранный жест.
На счастье посланника, Лотико хлопнул в ладони и металлические накладки на его перчатках издали протяжный звук, очень похожий на рёв медных труб. Заслышав его, миссис Фьюстер слабо вскрикнула и отпрянула от сына.
— Поросёнок! — проворчала она и с озабоченным видом дотронулась ладонями до лица. — Перья нигде не торчат? — осведомилась она.
— Нет, всё в порядке, — сказал Лотико, и чтобы успокоить её снял перчатки и засунул их за пояс.
— Совершенно незачем было меня пугать, — выговорила ему миссис Фьюстер.
— Прости! — смиренно проговорил он, без малейшего признака раскаяния на лице, и добавил: — Думаю, Золотой император точно не обрадуется, когда узнает, что его посланника разорвали на мелкие кусочки.
Принюхавшись, миссис Фьюстер насмешливо посмотрела на воина, застывшего как изваяние, и тот густо покраснел.
— Вот чего ты пугаешь беднягу? — проговорила она, укоризненно глядя на сына. — А потом говорят, что это мы распространяем зловоние.
— Ну знаешь! Не будь ты моей матерью, я бы тоже тебя боялся, — улыбнулся Лотико, и на лице посланника промелькнуло облегчение.
Взлетев на спину Василевса, бог любви послал матери воздушный поцелуй, а затем повелительно махнул сопровождающему.
— В путь! — приказал он, и крылатый воин сорвался с места с такой скоростью, будто за ним гнались все фурии ада.
Когда оба исчезли в небесной вышине, к миссис Фьюстер подъехал мужчина, восседающий на вороном красавце, который был копией Василевса. Да и сам он, светловолосый и черноглазый, очень походил на Лотико — разве что у него не было рожек на голове.
— Куда это он? — поинтересовался вновь прибывший.
Миссис Фьюстер слегка поморщилась, но больше ничем не выдала своего неудовольствия несвоевременным визитом.
— Прибыл посланник Золотого императора, он зовёт Лотико к себе, — ответила она и, выразительно глянув на мужчину, добавила: — Здравствуй, папа! Давно не виделись.
— Здравствуй, Аэлла! — усмехнулся Хаос и спрыгнул на землю. — В дом пригласишь или как?
— При условии, что ты пообедаешь со мной.
— Ладно, только у меня встречное условие…
— Хорошо, я не буду третировать тебя расспросами. Поедим в мирной семейной обстановке.
— Договорились, — кивнул Хаос.
Он позволил дочери взять его под руку, и она в безмолвном удивлении приподняла бровь.
— Ладно, ладно! Не такой уж я недотрога. Не веришь, спроси у матери, — проворчал демиург. — Лучше расскажи, как вы тут живёте.
— Что ты имеешь в виду?
— Слухи утверждают, что у тебя гостила Сирин, смертная дочь Золотого императора.
— Я приютила девочку, когда она потеряла сознание от подарка феникса.
Миссис Фьюстер с любопытством покосилась на лицо отца, хранящее непроницаемо-спокойное выражение. Попутно у неё мелькнула мысль, что она уже подзабыла, как много Лотико унаследовал от деда, в том числе его красоту и досадную невосприимчивость к любви.
— Вижу, тебе это не нравится, — забросила она удочку.
— Да, — не стал отрицать Хаос. — Вам не стоило вмешиваться в семейные дела императора.
— Мы и не вмешивались! — запротестовала было миссис Фьюстер и тяжко вздохнула: — Но ты же знаешь Алконост. Дрянная девчонка не даёт Лотико прохода. Не знаю, как ей удалось, но она заставила его поймать Сирин в ловушку Антероса.
Хаос внимательно глянул на лицо дочери и неодобрительно поджал губы.
— Так-так! Неужели смертная девчонка сумела подобрать ключик к его сердцу? — проскрипел он. В отличие от внука у него был невыразительный монотонный голос.
— Вот не знаю… — заколебалась миссис Фьюстер. — Временами кажется что да, но мальчик всё отрицает и говорит, что ничего не изменилось.
— Знаю, ты желаешь сыну только добра. Поверь, Аэлла, будет гораздо лучше, если ты не будешь толкать его на глупости. Лотико ни к чему все эти любовные терзания. Они лишь замутят ему разум, а он и так ступает по тонкому льду. Как мой внук он слишком силён, а Золотой император злопамятен и до сих пор не простил нам, олимпийцам, борьбы за власть. Он только и ждёт, чтобы кто-нибудь из нас оступился, чтобы добить тех, кто ещё остался.