— Да, жаль, — согласился Арес и осторожно добавил: — Прости, что не послушал тебя и полез в драку, тем более без предварительной разведки.
— Поздно уже сожалеть, — вздохнул Хаос. — В конце концов, что сделано, то сделано. Да и Золотой император просто воспользовался тобой как предлогом, чтобы напасть на нас.
Арес озабоченно глянул на небо: оно было чистым, но там непрерывно сверкали зарницы.
— Вроде бы отец предпочитал держать нейтралитет. Во всяком случае, на словах, — заметил он.
— Время набегов кончилось. Теперь уже китайский пантеон вторгся в наши пределы, так что Зевс вынужден воевать.
— Понятно. Это он попросил тебя связаться со мной?
— Нет, это моя инициатива. Я пришёл сказать, чтобы ты жил, как смертный, и не вмешивался в начинающуюся войну, — Хаос немного помолчал. — Золотой император симпатизирует тебе. Видимо, почуял родственную душу. Воспользуйся этим, чтобы подружиться с ним и его окружением. Когда мы проиграем, ваша дружба очень пригодится нашему пантеону.
— А мы проиграем? — поинтересовался Арес.
— Да, — утвердительно ответил Хаос. — Проигрыш неизбежен. Разве ты ещё не понял? К нам явился хозяин Фандоры.
***
В качестве Гуань Джуна, прославленного китайского полководца, Арес прожил долгую и славную жизнь и после смерти вернул себе статус бога. Правда, уже китайского.
Памятуя о словах Хаоса, он постарался добиться доверия Золотого императора и ему это удалось. Как урождённый бог войны Арес был великолепным стратегом. К тому же терпеливость, предусмотрительность и осторожность, унаследованные им от Гуань Джуна, сослужили ему добрую службу. Он больше не безумствовал, как это случалось с ним в прошлом. Поэтому Золотой император со временем начал прислушиваться к его советам. Конечно, доверие пришло далеко не сразу, но никто так не знал слабые места олимпийцев, как бывший греческий бог.
Кто такой Гуань Джун, знали только двое: Золотой император и великий Хаос, но и этого, по мнению Ареса, было более чем достаточно. Он на собственной шкуре прочувствовал, насколько нелегка роль слуги двух господ, особенно когда идёт столкновение интересов сторон.
Из-за дочерей император вознамерился отправить Лотико в Тартар, а Хаос требовал его остановить, чем оба загнали его в патовую ситуацию. К тому же Арес терпеть не мог Алконост, считая её глупой заносчивой девчонкой, а когда появилась Сирин, похожая на неё, как две капли воды, он возненавидел её за компанию с сестрой; поэтому, будь его воля, он отправил бы в Тартар императорских дочек, а не Лотико, которого знал с детства. Арес лично обучал юного бога воинскому искусству и ценил его за трезвость мышления и спокойный нрав.
______________________________
[1] (师傅 (Shifu), шифу – мастер, учитель, в переводе с китайского языка.
[2] 朝服, чаофу – церемониальная одежда китайской знати.
[3] По легенде кони в боевой колеснице Ареса носили имена: Пламя, Ужас, Шум и Блеск, они были детьми Борея и одной из эриний, богинь мести.
[4] Обол – мелкая древнегреческая монета, равная 1/6 драхмы.
[5] 二百五 [èrbǎiwǔ], китайский язык – переводится как двести пятьдесят, означает недоумок и прочие матерные вариации этого слова.
[6] 美丽, мэйли, кит. яз. – красавица
ГЛАВА 15
Глава пятнадцатая
Как обычно, миссис Вейс обошла свои владения. После раздачи подробных указаний слугам и проверки, как они исполнили предыдущие, она, стараясь не обращать внимания на жалобный рёв Мушки, направилась не в драконью конюшню, а в сад.
Подойдя, к тюльпанному дереву, она села на скамейку и открыла книгу, которая должна была помочь ей скоротать время, но надолго её не хватило. Ожидание мужа с каждым днём давалось ей всё тяжелей.
Вифания легла на скамейке и, расправив подол платья, подложила книгу себе под голову. Думая о Чаке, она с нежностью погладила золотого дракончика, свернувшегося вокруг её запястья.
Эолова арфа, которая тонко чувствовала настроение хозяйки, немного помузицировала, а затем запела грустную песню о тоске и страданиях, которые любовь приносит с собой.
Голос волшебной певицы дрожал от переполнявших её чувств и Вифания расплакалась бы, если бы не рёв обиженного Мушки.
Она поморщилась и, сев, вновь открыла книгу. Вот только смысл прочитанного ускользал от её понимания. К тому же дракон не унимался и продолжал реветь всё на той же заунывной ноте.
«Вот ведь чешуйчатая скотина!» — пробормотала оскорблённая эолова арфа, лексикон которой основательно подпортил хозяин дома, и взяла самую высокую ноту.
Мушка было смолк на минуту, а затем набрал полную грудь воздуха и рявкнул так, что с тюльпанного дерева посыпались листья и разнообразная живность, что нашла приют в ветвях древесного гиганта.