Я с изумлением посмотрела на Ника. В его словах не было ни следа упрека, лишь пугающая, безграничная усталость. Неужели он ни капельки не злиться?
— Прости, — выдавила я. — Это все из-за меня.
Он лишь отмахнулся.
— Ты не виновата. Целью Тони с самого начала был я. Он давно хотел найти за мной грешок… что-то тайное и достаточно порочащее, чтобы утянуть меня на дно. Просто в этот раз я потерял осторожность.
Я смотрела на него и не могла отвести взгляда. Почему-то одного его вида было достаточно, чтобы мое пошатнувшееся моральное равновесие начало восстанавливаться.
На его правой скуле разливался синяк, грозящий вскоре налиться синевой — напоминание о пропущенном из-за меня ударе; транс-форма несла признаки насильственного видоизменения. Каким-то образом он умудрялся не терять лица даже в теперешнем положени: рваный порез на предплечье бунтарски ухмылялся, оторванный карман повис с аристократичной небрежностью. Даже фингал, и тот выглядел привлекательно, придавая ему сходство с испорченным мальчиком-плохишом после уличной драки.
Что с ним случилось? Ник из моего прошлого не стал бы спускать промах, брать вину на себя и выгораживать Ксану, лишь бы мне стало легче. Ник из настоящего вел себя странно и… волнующе.
Он поцеловал меня перед лицом гибели. В последний момент жизни, когда действуешь, не задумываясь. Делая то, что кажется наиболее важным. Но это не самое удивительное. Невероятней всего то, что он спрыгнул ко мне, даже зная, что подъемник, скорее всего, рухнет.
Почему?
Я наконец отвернулась к окну, и губы тронула непрошеная, неудержимая улыбка. За стеклом разгоралось зарево — пуля вынырнула на поверхность горного массива, приближаясь к огромному плоскому зданию с вогнутой крышей.
Мы добрались до прохода в Атлантис.
Атланты не пожелали зарываться под землю: их порт расположился на вершине каньона, раскинувшись под ночным небом. Просторный холл, куда стекались немногочисленные пассажиры «пули», напоминал холл Центра Разума, создавая ощущение чего-то воздушного. Спирально закрученные колонны из белого пластика подпирали прозрачный купол. Днем через него виднелось лазурное небо, на закате и рассвете — алое, а сейчас — черное, усыпанное блестками звезд. Светильников или ламп не наблюдалось, но каждая деталь холла, вплоть до приземистых скамеек и пола, выделяла флюорисцирующий свет, отчего воздух сиял сам по себе. Вместо музыка раздавался мерный плеск воды.
Тимериус нашелся неподалеку от декоративного водоема в центра зала. Завидев нас, он поднялся на ноги.
— А где наш непроницаемый товарищ? — Его взгляд запнулся о мои всклокоченные волосы и полубезумный вид, отыскал синяк Никеля и подзатянувшуюся дыру на куртке, от которой осталось подобие шрама на гладкой ткани. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!
— Нежданная встреча с Магарони, — коротки бросил Никель, словно выплюнув фразу себе под ноги. — Борк будет позже. Прыгаем без него.
— Как?… — начала я, и голос сорвался. — Он не придет?
— ОН ПРИДЁТ. Пребудет сразу в Атлантис. Я еще не отпускал его со службы.
Я уловила мрачную решимость в его голосе и обо всем догадалась. Нику так и не удалось связаться с подчиненным. Просто в глубине души теплилась надежда — Борк найдет способ отделаться от ловцов и добраться до водного мира.
— Что там с соплеменниками, Тимер?
Использовать производное от слова "племена" в отношении великой расы — хуже не придумаешь! Хамелеон выпрямился, его плечи угрожающе дрогнули, а руки сами собой сжались в кулаки. Несмотря на вспышку гнева, он быстро справился с собой. Понял — не время и не место разжигать межнациональный конфликт. К тому же, у Никеля выдалась достаточно тяжелая ночь, чтобы забыть про правила приличия и этикета.
— «Соплеменники» не в восторге, что какой-то высокомерный набилианский хрен хочет воспользоваться проходом, наплевав на билеты и разрешение въезда. Они послали бы его дальше Студеных Розовых морей, не будь с ним в команде атланта моего уровня… — Тимер выдержал многозначительную паузу. — Предыдущая смена как раз закончила работу. До полуночи проход в нашем распоряжении.
Ник не обиделся на «высокомерного хрена».
— Вот и чудно.
— Впрочем, они не настолько великодушны, — в бархатном теноре атланта зазвучала сталь. — Наши проблемы с Центром Разума их не касаются; они не станут помогать нам и вступать в конфликт с ловцами из-за нескольких иных. Также они не гарантируют убежища и гостеприимной встречи на той стороне.