Таила закрыла глаза:
- Я вижу то, что вижу. Алленби встал:
- Итак, если других вопросов нет...
Хамид тащился на своих костылях, пока не увидел огни Большой Арены. Он стоял перед входом для зрителей и не мог заставить себя войти. Стоя один в темноте, старик слушал играющую на Арене музыку. Он видел, как прискорбно мало посетителей расхаживают по главной улице, заглядывая в ларь ки и палатки, читая надписи и слушая зазывал. Придорожные номера тоже приходят в упадок. "Но, - подумал Хамид, - для них это пустяки. Когда цирк умрет, они, как и раньше будут выступать на площадях и у огней. Но для нас..." Он подошел к входу и мгновение смотрел на Тессию и ее партнеров, парящих высоко над манежем. Отвернулся. Для них не будет завтра. Когда с Арены донеслись приветственные крики и аплодисменты, Хамид поднял голову. И увидел палатку предсказательницы. Внутри женщина в голубой мантии раскладывала пасьянс, не обращая внимания на шум и музыку. Хамид задумался, покачал головой и снова задумался. Все было так просто. Причмокнув губами, он перехватил костыли поудобнее и вскоре исчез в темноте.
- Великая Таила. - Хамид склонил голову.
Старая предсказательница прищурилась на него со своего места у стола, потом кивнула.
- Входи, Хамид. Присаживайся. - Старик проковылял в темную комнату, прислонил костыли к стене и опустился на единственную подушку перед столом Тайлы. На столе стояла масляная лампа, единственный источник света в комнате. - Что привело тебя?
- Меня привело твое всесилие.
Она прочитала взгляд старика, и увиденное ей не понравилось.
- Говори яснее, старый наездник.
Хамид кивнул:
- Капитан-предсказательница не понимает. И я не понимал.
-Что?
- Алленби был прав, когда говорил, что ты можешь все, что могут делать машины капитана, и к тому же быстрее. - Хамид ухмыльнулся. - Но наш Государственник недооценил тебя.
- Выкладывай, зачем пришел, Хамид.
- Великая Таила, ты можешь то, чего не могут машины капитана.
- То есть?
- Ты можешь лгать.
Лицо Тайлы застыло.
- Я сказала то, что видела. Если бы все эти солдаты и прочие пришли на Момус, они бы поглотили нас. Нам, нашему образу жизни, пришел бы конец. Это правда!
Хамид кивнул:
- Частично. Но все эти солдаты находятся на орбитальных базах и станциях. Нашему образу жизни они не угрожают.
- Нет! - Таила покачала головой. - Они должны оставаться там. Мы будем в безопасности, только если они не будут посещать Момус - никто из них.
Хамид потер подбородок:
- Таила, каким ты увидела цирк, если солдаты будут посещать нас? Ты увидела, что цирк возродится, не так ли?
Таила закрыла глаза:
- Я устала, Хамид. Оставь меня.
- Ты увидела, что он возродится.
- Да! - Это прозвучало так громко, что Таила сама вздрогнула. - Да, но только среди многого другого...
- Ты увидела наездников, канатоходцев, воздушных гимнастов, номера с крупными животными и хищниками, такими, какими они не были уже много лет: звезды манежа, гвозди программы...
- Хамид, не только это.
- Да, ты увидела не только это, Таила. Ты увидела, как предсказатели прячутся в палаточках в стороне от главной улицы: второстепенные номера. Гадать по руке и картам, говорить деревенщине то, что они хотят услышать.
На глазах старухи замерцали слезы.
- Старик, Алленби будет слушать только меня.
- А что, если я пойду к твоей дочери Салине? Ее уважают. Что увидит она? Что, если я обращусь ко всем великим предсказателям Момуса? Алленби не поверит капитану, но поверит он десяти, пятидесяти, ста предсказателям?
- Они увидят то же, что и я.
Старик пожал плечами:
- Может, и нет. Они моложе. Возможно, они увидят больше второстепенного номера.
Таила засмеялась:
- Ну и что же, по-твоему, они увидят, старый наездник?
- Думаю, они увидят, что со времен заселения Момуса предсказательство изменилось. Наездники, воздушные гимнасты, дрессировщики - мы те же, какими были. Но предсказатели изменились. Они выросли. Богатые предприниматели, мужчины и женщины, приходят к твоему столу, чтобы узнать будущее и составить планы. Вы переросли цирк. Думаю, они увидят это.
Старуха нахмурилась, потом пошарила под столом и вытащила прозрачный стеклянный шар. Положила его на стол и подкрутила лампу. Всего мгновение вглядывалась она в глубины стекла, потом закрыла глаза и кивнула:
- Я не заглянула за пределы этого видения. Пойми мою преданность предсказателям, Хамид. Я увидела это и...
- И солгала! - Хамид ухватился за край стола и встал. Он взял костыли, приладил их под мышки и повернулся к Тайле. - Ты скажешь Алленби?
Таила посмотрела в сердитое лицо старика:
- Да, я скажу ему. - Хамид заковылял к двери. - Хамид!
Он повернулся и посмотрел ей в лицо:
-Да?
- Мне стыдно. Но сегодня вечером у Алленби я видела старого калеку, готового уничтожить весь народ, только бы посадить сына на коня. Разве мой позор больше, чем его?
Хамид посмотрел на старуху, потом опустил голову:
- Нет, Великая Таила. Ты разобралась в моей душе лучше, чем я сам.
- Это мое ремесло.
Хамид посмотрел на нее и улыбнулся:
- Я должен тебе за визит?
Старуха улыбнулась и покачала головой:
- Нет, Хамид. По-моему, мы в расчете. Ты должен идти?
Хамид рассмеялся.
- Да. Хочу напиться как лошадь.
Алленби простился с Куулисом, Инспектором манежа, и оглядел трибуны, заполненные Егерями, штатскими и толпами возбужденных детей, смотрящими вокруг широко открытыми глазами. Арена была ярко освещена восемью прожекторами, предоставленными генералом Кааном взамен масляных ламп, а музыканты на оркестровой площадке играли энергичный марш, готовясь к параду-алле. Подошел Дисус, главный советник Алленби, и тоже остановился возле Арены.
- Чудесное зрелище, правда?
Алленби кивнул:
- Настоящее чудо, однако, человек, организовавший все это. Куулис рассказал мне, что Хамид затеял все это без единого мовилла в кошельке; а теперь погляди на собранные им номера и привлеченных зрителей.
Дисус пожал плечами и лениво махнул рукой на солдат: