- Ты ранен?- перебила его, подходя ближе,- но ведь Хал умеет лечить, почему…
- Это магическая рана, эту так просто не залечишь,- Рамиз постарался запахнуть камзол, но я не дала ему это сделать.
- В таком случае, что за необходимость была, в этом глупом разговоре именно сей час?- воскликнула, принимаясь расстёгивать его пуговицы.
- Это я настоял, не хотелось оттягивать. Что ты делаешь?- его голос стал более хриплым.
- У тебя кровь идёт, надо наложить новую повязку, и потом Хал говорил у меня, получается, справляться с магическими ранами,- говоря, я расстегнула пуговицы, и распахнула рубашку.
Закусила губу, повязка была свежей, но уже пропиталась кровью. Посмотрела на удивлённый взгляд Рамиза. Окинула взглядом комнату, ища, чем разрезать бинты, вспомнила про кортик, обычно висящий на поясе мужчины. Вынула его и принялась аккуратно пилить повязку. Рана была страшная, довольно глубокая, и как бы развороченная. Поняла, почему у Хала был такой страшный шрам, его ведь даже зашить не возможно, просто потому, что не хватает куска плоти. Судорожно вдохнула, было страшно прикасаться, не хотелось причинить ещё боли, но крови, которая текла из раны, с каждой минутой становилось всё больше. Было неудобно стоять, согнувшись перед ним, и я устроилась у него на коленях, наплевав, на то, как это может выглядеть со стороны. Положила пальцы на обугленные края плоти и позволила голубым искоркам стекать внутрь, заполнять собой рану. Сердце защемило, я как будто бы сама ощущала боль, которую испытывал мужчина. Щёки обожгло, я подняла глаза на лицо Рамиза, тот чуть улыбаясь, смотрел на меня, поднял руку, вытер большим пальцем солёную дорожку.
- Больно?- спросила очень тихо.
- Нет, моя богиня, совсем не больно,- он потянулся ко второй щеке, но я не позволила ему шевелиться, некрасиво швыркнула носом.
- Не мешай, - посмотрела, как он усмехнулся, и перевела взгляд на рану.
Кровь уже не шла, а рана заполнялась светлой субстанцией. Я переместила руки и попыталась соединить края, чуть надавила, и у меня получилось, они как будто склеивались между собой. Улыбнулась сквозь слёзы, не смело убрала руки:
- Похоже, получилось,- посмотрела в его янтарные глаза, почувствовала, как одна рука скользнула мне на спину, притягивая к себе, а другая легла на затылок. Поцелуй нежный, горячий, заставил загореться мои губы, а сердце застучало в ускорином ритме, несколько мгновений он исследовал мои губы, потом заставил приоткрыть рот и …
Я отстранилась, упершись в его грудь, соскочила с колен. И встала, сложив руки на груди:
- Уходи, мне надо побыть одной!
Он встал, постоял некоторое время, вдохнул, наверное, хотел, что то сказать, но промолчал. Вышел, так и не проронив ни слова. Я кинулась к двери, что б закрыть ее, но на глаза попался Грин.
- И ты уходи, я хочу побыть одна.
Ашурх недовольно покосился, потом вздохнул, прямо как человек и вышел в коридор. Я два раза провернула ключ в замке. Мне надо побыть одной.
Глава 16
Глава 16
Глаза наполнились слезами, хотелось выплеснуть всю ту бурю эмоций, что накопилась за последние несколько минут. Хотелось выть, кричать, биться головой о стену. Но я просто плюхнулась на кушетку, схватила подушку, что лежала тут же, ухватила уголок зубами, что бы было, не слышно и тихонько заскулила. Было плохо, очень плохо, хотелось, что бы сейчас меня обняли сильные руки, прижали к широкой груди и гладили по голове. Но я бы и под страхом смертной казни не пустила сейчас в эту комнату ни одного из этих мужчин, что решили поделить меня. А ещё я не понимала, что происходит со мной, почему полностью доверившись одному, я так реагирую на другого. Я ведь только что почти потерла голову от прикосновений, взгляда, поцелуя. Было очень жалко себя, я ведь для них просто игрушка, та же рабыня, только не потерявшая себя. Да, есть какие - то способности, здорово, она ещё и колдовать умеет! Вспомнился разговор с Халганом, он говорил, что эти символы на запястье что-то значат, а если их не станет? Возможно, я потеряю способность понимать здешнюю речь, вернусь в то состояние, котором прибывала, когда он нашел меня, возможно, забуду всё и его то же. Плакала долго и самозабвенно, пока не уснула.