Разбудил стук в дверь.
- Госпожа Алина, - слышался голос Алимзы,- откройте, я поесть принесла.
- Не хочу,- ответила и не узнала своего голоса, хриплый обречённый, я действительно не хотела, есть, да и жить собственно тоже,- я не буду, есть, отнеси обратно, и не беспокой меня, пока не позову.
Конечно, я не собиралась её звать. И что делать я уже решила, ещё вчера, а ревела, наверно оплакивала себя. Рядом лежал кортик, тот самый, которым вчера я разрезала бинты, с тоской посмотрела на него. Нет, не подумайте, я и не собиралась кончать жизнь самоубийством, просто хотела всё забыть, а дальше, дальше как получится… пошла в ванну, посмотрела на себя в зеркало. Хороша богиня, распухший красный нос, мешки под покрасневшими глазами, серое лицо. Не хватает только запаха перегара да бутылки водки в руках. Умылась, снова посмотрела в зеркало, ничего не изменилось. Усмехнулась своему отражению, что в сказку попала? Ан нет, похоже, это триллер.
Вернулась в гостиную взяла кортик, теперь надо срезать татуировку, полоснула себя по запястью, и взвыла, или это был голос Грина. Ну зачем он остался в коридоре. Рука взорвалась болью, не думала, что будет так больно, снова поднесла кортик к руке, почему так дрожат пальцы. Постаралась глубоко вздохнуть, но вдох получился рванным, и толком не наполнил лёгкие. Дверь содрогнулась от удара, снова послышался вой. Перехватила оружие по удобней…
Я больше ничего не успела сделать. В одну секунду дверь слетела с петель, а меня опутала невидимая верёвка. Подняла пьяный от боли и безысходности взгляд на вошедших. Всё вокруг плыло, в каком - то сизом тумане, только янтарные глаза, нет, две пары янтарных глаз.
Рамиз.
Когда в кабинете Халган обрисовывал ситуацию, я наблюдал за Алиной. Её радужное настроение сменилось настороженностью, потом непониманием, неверием, отчаянием и наконец, болью. Наверное, Хал то же это чувствовал, по этому кинулся за ней, когда та выбежала в коридор, но я накинул лассо.
- Что ты делаешь!- он без труда разорвал магические путы.
- Пусть побудет одна, немного успокоится, - я с трудом вздохнул, как получилось, что один из зульфов успел хлестнуть меня магическим хлыстом? Сам виноват, в бою надо думать о противнике, а не о прекрасных дамах с молочной кожей и синими как небо глазами,- кроме того она тебя сейчас не пустит, наверняка считает предателем, ты ведь обещал, что станешь ей мужем, а сам предлагаешь ей попробовать ещё и с другим мужчиной и выбрать. Не забывай, о нашем мире она знает столько, сколько новорожденный младенец, не больше, и судя по её реакции у них там совершенно другие традиции и порядки. Возможно, даже то, что мы предлагаем ей, там противозаконно и карается.
- И что делать?- Халган растерянно присел на ручку кресла, глядя на меня.
- Я виноват, Хал, мне так нестерпимо хотелось прикоснуться к ней, что я поторопился, и исправлять придётся мне.
- Ты знаешь, как это сделать?
- Пока я знаю, что мне надо поговорить с ней, рассказать, объяснить, она маг и должна понять, пусть не сразу, то, что происходит со всеми нами невозможно изменить. Ты это знаешь, я это знаю, надо, что б узнала, и она и не пыталась сопротивляться себе, её магия не простит ей.
Отправился к покоям девушки. Она была зла, слава богам, я больше боялся, что она впадёт в депрессию. Не успел рассказать и половины того, что надо было, малышка заметила кровь. У меня остановилось сердце, когда она принялась расстёгивать пуговицы на рубахе. А когда села прямо на мои колени, оно готово было выпрыгнуть из груди, и магия её, такая мягкая, нежная. Не зря Халган называл её нежным колокольчиком. Почти сразу почувствовал, как боль отступает. Почему то из глаз её покатились слёзы, неужели она может чувствовать чужую боль, нет, скорее это было сострадание. Почти забытое в этом мире чувство. Она опустила руки, продолжая сидеть на мне, вряд ли кто- то способен понять каких трудов мне стоило сдерживать себя. Не может быть, что бы я ей совсем не нравился, я аккуратно притянул её к себе и поцеловал. С удивлением почувствовал, что она отстранятся, я видел желание в её помутневших от страсти глазах. Сколько же сил в этом нежном цветке, что она способна пересилить самаю себя. Я не настаивал. Сегодня уже поздно, а завтра, завтра мы с Халганом снова поговорим с ней, я найду слова, что бы всё объяснить. Я ушел, как она и просила, вернее, вышел, с удивлением увидел, как она выпроводила и гууна моего брата, а ведь они очень дружны. Далеко не ушел, прислонился к двери, девушка тихо скулила, как щенок, которого только что оторвали от матери. Бросился к Халгану, он встретил меня с восторгом глядя на свежий шрам, который остался от довольно глубокой и болезненной раны. Я забыл застегнуть рубаху, и шел по коридору, не замечая этого. Потом, он увидел моё лицо, я объяснил, что случилось, и мы с ним до полночи сидели в комнатке смежной с её спальней и слушали, как плачет девушка. Ушли когда она уснула, взяли ко мне в кабинет бутылку вина и остаток ночи провели в молчании.