Женщина, занимавшая кабинет, никак не ассоциировалась с заботой о цветах. Очень худая, очень высокая, вся такая угловатая, с орлиным носом, черными волосами, собранными в строгий пучок. Макияж неброский, но раз морщины надежно укрыты, то он наличествует, а она определенно возрасте за пятьдесят.
— Ольга, — очки без оправы с тонкими дужками съехали на нос, едва я открыла дверь, не забыв, разумеется, сначала постучаться.
— Да, здравствуйте, — я улыбнулась и замерла у входа, плотно закрыв дверь. Хорошо, что кабинет был оснащен кондиционером, на улице стояла жуткая жара.
На самом деле, август - это преддверие моего любимого сезона. когда еще тепло днем, но прохлада с гор делает ночи такими, что хочется накинуть кофту и вдыхать ни с чем несравнимую свежесть.
— Проходи, присаживайся, что как не родная?! — то, что скользнуло по губам женщины не походило на улыбку, но все же имело к ней отношение.
Да, я и правда не родная, по блату, так сказать.
Заняв место перед будущей начальницей, я достала из своей необъятной сумки папку с документами.
— Все привезла? До этого где-то работала?
— У-у! — покачала я головой. — Сейчас, конечно, жалею об этом…
— Не стоит, если голова на плечах есть, быстро освоишься и научишься, а институтские годы прекрасное время. Марина говорила, что у твоей семьи хозяйство небольшое.
— Да, — я кивнула. — Совсем скромное, мама… Папа работает дальнобойщиком и мама, чтобы не скучать, разводит кроликов и птицу.
Людмила Александровна подняла на меня заинтересованный взгляд.
— Помогаешь матери?
— Стараюсь, даже в институте пока училась, на выходные приезжала, если папа в рейсе был.
— Ммм… Продукт качественный?
Я удивленно подняла глаза от бумаг, которые достала из папки, готовясь передать начальнице. Когда мама начинала этот свой «своеобразный бизнес» для своих, я была в пятом классе, и мне почти десять лет потребовалось чтобы приучить себя к мысли, что не надо давать зверькам с пушистой шерсткой и длинными ушами имена, потому что поименованное рагу есть не так приятно. А тут смотри какой деловой подход.
— У нас есть постоянные клиенты, которые с нами уже не первый год. Денег не очень много. Поголовье небольшое. Но мама очень следит за здоровьем и питанием.
— Отлично, надеюсь приобретете еще одного покупателя в моем лице, — очки вернулись на место. — Так-так. Вот заявление. Пиши. Сидеть будешь в соседнем кабинете, там девочки из логистики и кадровички. Молодые, так что должна легко влиться в коллектив. Начнем с азов. Мне надо перепроверить все выставленные счета за полугодие. Так что завтра в девять утра приступишь. У нас обед с 13 до 14, работаем до 18. Полный соцпакет. Но он вступит в действие только после окончания испытательного срока. Тут извини, если работать будешь не так, как мне бы того хотелось, уж не обессудь. Я ленивых неучей учить на намерена.
Я улыбнулась, хотя в животе завозился страх. Заявление перекочевало в руки Людмилы Александровны.
— Так…
В повисшей тишине раздался смех и громкие голоса. Это явно был тот самый кабинет, в который меня определила дальняя Маринина родственница.
Худой палец с ярко красным, что удивительно, маникюром потянулся к кнопке селектора.
— Дамы, что у вас там происходит?
— Ой, Людмила Александровна, простите, больше не будем, — послышался молодой голос на фоне шушуканья и смешков, и в его искренность верилось с трудом.
Хотя я ошиблась, потому все остальное время стояла тишина.
— Девчонки! — нахмурилась начальница. — Так и главное зарплата…
Вышла я из кабинета спустя почти два часа немного на нервах. На обычных собеседованиях требовалось больше показывать знания, а тут… способность влиться в местный социум, который начинался с верхов.
Дверь соседнего кабинета была приоткрыта, но я все равно постучала.
— Заходите, — послышался голосок.
Я глубоко вздохнула и шагнула в большую светлую комнату. На меня уставились три пары любопытных глаз.
— Здравствуйте…
На остальное как-то воздуха не хватило, потому что я еще ни разу представлялась перед теми, с кем мне, надеюсь, предстоит работать, и очень боялась не стать частью коллектива, потому что тогда работа превратится в ад.
— А! Протеже Людмилы Цезаревны? — молоденькая блондинка с пухлыми губками в розовом платье с коротким рукавом широко мне улыбнулась.
— Э…
— Не пугайте девочку! — нахмурилась ее соседка, она явно была постарше и похоже обладательница южных кровей, в наличии имелись смоляного цвета волосы и такого же цвета глазами. — Ольга?
Я кивнула.
— Твое место у окна, — она кивнула на самый дальний стол у стены, на котором высились уже сшитые наряды со счетами, судя по надписи на корке. — Я Мила, это, — кивок в сторону блондинки, — Вика. Там Саня.
Последняя девушка носила очки в тяжелой оправе и целую отару кудряшек на голове. Лицо у нее было красноватое от акне.
— Очень приятно.
Два стола пустовали, но определенно имели хозяек, потому что помимо рабочих бумаг там стояли кружки и прочая женская чепуха.
Девушки оказались весьма приветливыми, даже блондинка.
— Да и каждый последний четверг месяца у нас поход в клуб или в ресторан за счет конторы. В общем, тут неплохо, платят нормально и атмосфера приятная, главное начальству советы не давать.
Это замечание вызвало дружные смешки.
— А то знаешь, сегодня дамочка одна парковке, говорят, объясняла шефу, как машину водить, а он и так был не в духе из-за задержки фур и суда по ДТП с одним из грузовиков.
— Мда… кофемашину уже ничто не спасет, — закатила глаза Мила.
Девушки засмеялись, а вот я, усевшаяся на свое место и примеряющаяся, что и куда поставить, замерла.
— А… шеф… Это…
— Максим Владимирович, хозяин и директор, — добила меня Вика.
— Вот черт! — моя бедовая голова упала на грудь. — Это я…была.
— В смысле? — девушки глаза округлили.
— Я нормально припарковалась, а он два места занял и велел еще отъехать, я вежливо сказала, что он… мог бы и подвинуться!
— Ууу! — закатила глаза Мила.
Вика окинула сочувственным взглядом.
— Ну сегодня он уже уехал, не попадаешься на глаза. А вот завтра…
Завтра приеду на автобусе! В парандже!