— Я… все понимаю, но у Зои полно подруг.
— Подруги подругами, но ты ее сестра! И вы близки всегда были. Мы с папой дадим денег на перелет.
Близки?!
— Не надо! — запротестовала я. — У вас и так трат полно.
— Максим — мужчина состоятельный!
Я скривилась.
— Мамуль, ты не забыла, что я в его фирме три года трудилась. Да и Зойка не бедствует. Но я знаю, что вы с папой не позволите себе оставаться в стороне.
— Конечно не позволим, это же традиция… Старшая дочь!
Да, традиция. Я и забыла.
Помню одного человека, который пренебрегал всеми традициями, потому что считал, что если его семья или весь род не смогли дать ему ничего кроме детского дома, то и нести повинность в виде тысячелетних обетов, взятых предками, он не обязан.
— Я лучше хороший подарок пришлю.
— Оленька…
— Мамуль, прости меня, пожалуйста, я сейчас в метро спущусь и связь пропадет, на работу не могу опоздать. Позвоню вечером, хорошо?
— Да, конечно, будь осторожна, золотко. И мы с тобой еще обсудим…
Трубка замолчала, а глубоко я вздохнула. На эскалаторе мне не было покоя. Поручень, в который вцепилась рука, убегал вперед быстрее и ладонь приходилось двигать, а это почему-то сбивало с мысли не давало успокоиться и расслабиться. Горячей воздух улетал вверх по туннелю и трепал волосы, щекотал щеки и тоже мешал сосредоточиться.
«Олёк, захватишь кофе в пекарне?»
Телефон заелозил по ладони. Сообщение от Светланы.
«Да, конечно»
Пробегавший вниз мужчина слегка задел плечом, чуть притормозил, кинул «Простите», и, не глядя, помчался дальше, обгоняя ступеньки. И опять все мысли сбились в кучу.
В отпуск я все-таки съездила, правда, поехали мы с подругой и ее малышом на теплоходе в Карелию, чему я была очень рада. Среди Карельских скал и хвойных лесов на мгновение проскальзывало что-то очень родное, милое сердцу, хотя бы чуть-чуть похожее на дом.
Во мне родившейся на высоте где-то в районе восьмисот метров над уровнем моря, Питерская равнина вызвала странное ощущение. Взгляду не за что зацепиться, и только облака, накатывающие на город, первые время представлялись мне горами, к которым я так привыкла.
Кофе из лавки недалеко от работы отдавал приятный аромат, уже похолодало, и хотелось чего-то горячего, терпкого и цитрусового, даже имбирного со специями.
Я прошла через освещенный блеклыми солнечными лучами большой двор, шлепая сапожками по лужам, в сумке лежал пакет орешков со сгущенкой, которыми сегодня я буду заедать мысли о…
Да, именно так и надо обрывать мысль. Чтобы дальше не захотелось вспоминать.
В холле здания было многолюдно, у центрального входа располагался медицинский кабинет, и основная часть работников ожидала его посещения. Часть у окошка выдачи путевых листов. Я кивнула знакомой из юридического отдела, мы снимали квартиры в одном доме — пятиэтажке с толстыми стенами и зеленым двором, который сейчас благодаря стараниям осени перекрасился в грязно-желтый.
— Оля! — окрик заставил меня притормозить у лестницы на второй этаж. Ко мне бежала секретарь финансового директора Маша. Молоденькая, похожая на тонкую веточку девушка с огромными, как в аниме глазами. — Тебя Виктор Семенович вызвал, очень срочно!
— А он у себя?
— Да, там кто-то из важных приехал, а Марии Васильевны нет и не будет сегодня.
— Да, она на больничном.
Мария Васильевна — главный бухгалтер. И понятное дело, что исключительно она и ходила в правое крыло на второй этаж в хорошо отделанные интерьеры кабинетов начальства. Мне там бывать приходилось, но как курьеру.
— Побыстрее! — Маша торопливо притопывала ногой.
— А они что-то просили по документам?
— Нет, велели послать за тобой!
Я сглотнула. Под ложечкой засосало.
— Да, конечно, только кофе и пальто…
— Дима! — Маша ухватила за руку одного из молодых мужчин, пробегавших мимо нас по своим делам. — Помоги, а?! Отнеси, пожалуйста, наверх в бухгалтерию.
Эта тростиночка буквально вытряхнула меня за шиворот из верхней одежды, все это вручила обомлевшему мужчине, во вторую руку — бумажный пакет с кофе и задала направление, развернув и подтолкнув в спину вверх по ступенькам.
О господи!
Я поспешила следом за девушкой в правое крыло, радуясь тому, что на мне юбка карандаш, новенький тонкий голубой свитерок и прическа, которую я сделала вчера, потратив на нее нехилую часть зарплаты, зато теперь вместо длинных локонов, то что было у меня на голове гордо именовалось пикси.
Каблуки и мои и моей провожатой выстукивали дробь по плиточному полу.
У дверей своего босса Маша притормозила, выдохнула, поправила волосы, окинула меня оценивающим взглядом и открыла дверь.