В некоторых местах росли всё те же деревья с копьевидными листьями (ококан), но с куда более бледно-зелёной листвой, обрамлённой серой грязью. Они выходили из мутной воды и в отличие от ококанов, что находились за моей спиной, их ветви опускались так низко, что почти соприкасались с поверхностью воды и грязи. Словно хотели почувствовать дыхание болотной жизни, окружающей их.
Травы и кустарники, будто умирающие, пасмурная погода и где-то недалеко от сюда непрекращаемое бурление грязи, вызывали у меня сильнейшее чувство тревоги.
Какая зловещая атмосфера…
— [Яз. Нерейдий] Почти пришли, — сказал Таури, а ламия мне это перевела.
— Они живут на болоте? — спросил я у Анаэль.
— Не должны…
Моё сердце пропустило удар. Таури, видимо не заметив наши переживания, пошёл в право, по берегу болота, а я за ним.
— Анаэль, а где Лин?
Вероятно, Анаэль начала оглядываться по сторонам.
— Лин? — позвала она тихо.
…
— Лин⁈ — позвала ламия громче.
Но Лин не откликнулась.
Ламия лизнула воздух, но, когда язык вернулся в рот, она не стала его снова высовывать, сомкнув губы в тонкую линию. Глаза змейки закрылись, а брови сдвинулись к переносице, из-за чего стали видны морщинки.
— Мле, — начала она открывать и закрывать рот, скребясь языком о зубы, пытаясь избавиться от ощущений на языке — Мее… Муее…
Услышавший эти звуки Анвил остановился.
— Что-то случилось? — спросил он.
У Анаэль ничего не получалось, и она, положив пищащего жорку на голову Анвила, полезла в рот ладонями, начав скрести язык ногтями.
— Хкааа…
Забеспокоившийся Анвил остановился.
Таури, ушедший чуть дальше, остановился и развернулся к нам полупрофилем.
— [Яз. Нерейдий] Что-то случилось? — сказал он своим жутким голосом.
Я проигнорировал его, быстро сев на землю, почувствовав от этого боль в ногах, и положив справа от себя нож с бутылкой, которые до этого держал в обеих руках. После я протянул руки к Анаэль, мягко взяв её. Она никак не сопротивлялась.
— Хкааа… — слышалось от Анаэль.
Когда ламия оказалась передо мной, я увидел её слезящиеся глаза, мокрые щёки, по которым в два ручейка стекала влага, опущенные ушки и оставшуюся на ногтях кровь. В рот она, очевидно, по очереди залезала двумя руками, потому из него выходила красная жидкость. Тряпочка, что исполняла роль одежды прикрывая еë, была также запачкана красным.
— Анаэль, хватит, только хуже делаешь.
Положив ламию себе на колени, я быстро взял в правую руку лежащую рядом бутылку воды.
Глава 11
«Соматик» и «Эйдетизм»
— Хкааа… — слышалось от Анаэль.
Когда ламия оказалась передо мной, я увидел её слезящиеся глаза, мокрые щёки, по которым в два ручейка стекала влага, опущенные ушки и оставшуюся на ногтях кровь. В рот она, очевидно, по очереди залезала двумя руками, потому из него выходила красная жидкость. Тряпочка, что исполняла роль одежды прикрывая еë, была также запачкана красным.
Из-за чего это случилось? Как могло произойти? Множество мыслей появлялись у меня в голове, как только я увидел испачканную своей же кровью Анаэль. Но необходимо мыслить трезво. Для начала нужно… промыть рану и заставить перестать её это делать?
— Анаэль, хватит, только хуже делаешь.
Положив ламию себе на колени, я быстро взял в правую руку лежащую рядом бутылку воды и консервную банку.
Есть вероятность, что это из-за болотного воздуха. Анаэль часто высовывает язык, чтобы чувствовать происходящее вокруг. Возможно, что-то опасное попало на поверхность языка?
— Б-бовуо… — со слезами на глазах говорила она.
Подожди-ка! В таком случае, не попадёт ли это «что-то опасное» на поверхность воды в бутылке, не только не улучшив ситуацию, но сделав её ещё хуже⁈
Через боль от резких движений я быстро схватил Анаэль в левую руку, прижав её к плечу, и бутылку воды с банкой в правую. Я побежал, корчась от боли в ногах, в лес, подальше от болота.
— [Яз. Нерейдий] Вы куда⁈ — кричал вслед аргилэ, но я не ответил — он всё равно ничего не поймёт.
— Б-бовуо… — плакала и говорила Анаэль сквозь кровь и боль во рту, но больше не лезла туда руками, вместо этого со всей силы схватившись за мою рубашку и уткнувшись лицом в плечо.
Пробежав ещё некоторое время, я остановился, предположив, что этого должно хватить. Я снова сел, но на этот раз с одышкой, положил Анаэль на колени, открыл бутылку и налил её содержимое в консервную банку.
— Анаэль, зачерпни отсюда воды и прополощи рот. Это должно помочь.