Когда веселье прекратилось и все продолжили заниматься своими делами, Игорь спросил Келли об этой странности.
Глава 18
Белый Лотос
Я шёл в густом лесу, где деревья, плотно сросшиеся и окутанные пеленой таинственных теней, тихо шелестят листьями, чуть покачиваясь, кланяясь друг другу. Вдали слышится песнь птиц, что так тиха и столь печальна, что слышатся в ней лишь крик их прощания с жизнью. Но вскоре они замолкают.
Через некоторое время моей бесцельной ходьбы густой лес просветляется — как будто солнце сгустило свой свет только в одном месте. Я оказываюсь на очаровательной полянке, окружённой дикими цветами и пышной зеленью. Благодаря лучам солнца, проникающим сквозь густую листву, лужайка искрится яркими цветами.
Посреди полянки проходит ласковая речка. Её кристально чистая вода сверкает в лучах солнца, словно тысячи маленьких стекляшек.
Я подхожу к берегу реки, выбираю место поровнее и сажусь на землю скрестив ноги. Тёплые солнечные лучи согревали кожу. Слабый ветер покачивал низкорослую траву вокруг.
Это место представлялось мне убежищем от суеты и проблем.
Мгновение спустя, в мягком журчании, в нежном свете, расстилающемся над рекой, возникло тревожное шелестение воды. Над гладью реки из-под воды начала выходить девушка в белом платье.
Вода несла с собой мягкость и свежесть, которые нежно облекали каждую прядь её белых, как снег, волос от чего они немного склеились. Касаясь её кожи, влага оставляла за собой прозрачными капельками сияющий блеск, словно драгоценные бусины. А эти капли, в свою очередь, струйками скатывались по её бархатистой коже вниз, оставляя мокрые следы. Каждое движение изящного тела лишь увеличивало игру света на коже. Её белое платье, пропитанное влагой, прильнуло к телу, подчёркивая каждый изгиб и становясь немного прозрачным. Стараюсь не обращать на это внимание…
За её спиной выглядывали небольшие ангельские крылья, чья изящная форма и роскошные перья подчёркивали явно небесную, сверхъестественную, природу этой девушки. Перья словно отталкивали влагу, а ветерок нежно обдувал их.
Девушка посмотрела на меня и ласково сказала:
— Привет.
Нежные губы слегка приподнялись. Глаза немного сузились, будто выражая радость и доверие.
Сердце резко ударило в груди.
Сглотнув, я сказал:
— Да, привет… Богиня?
От подобного заявления, улыбка девушки пропала, а глаза расширились, выражая удивление.
— Как ты это понял?
— … Ну… Просто предположил?
Вспомнил сюжеты множества прочитанных мной книг.
— М-м-м~… — улыбнулась девушка шире, чем до этого, — Понятно.
— Да…
Какой неловкий разговор. Мне, блин, двадцать три, а я с Богиней общаюсь, словно неуверенный в себе мальчишка, который хочет признать в любви своей однокласснице… Почему так? Из-за её красоты? В конце концов, она действительно невероятно красива. Без преувеличения, девушки прекрасней Богини я никогда не видел ни на изображениях, ни уж тем более в жизни… Но нет. Не из-за этого, а от того, что я понимаю, какая личность находится передо мной. И понимаю, что эта девушка может изменить своë мнение касаемо моего пребывания в этом мире. Не смотря на произошедшие недавно события, я этого не хочу. Но мысль о том, что она пришла, потому что разочаровалась в моей кандидатуре, сразу же появилась в голове.
Что если она решила отправить меня назад?
И пока я об этом думал, Богиня начала выходить на берег, становясь ко мне ближе, что позволяло её лучше разглядеть. Мелкие волны бьются у её ног, а взору из-за прозрачной и прилипшей к телу одежды открывается вид… Тут же отворачиваюсь.
На кого точно нельзя пялиться, так это на Богиню!
Хотя даже если бы это была обычная девушка, я не стал бы глазеть на неё. Это просто не культурно.
— Не волнуйся, я пришла не из-за этого, — сказала Богиня мягко, — Посмотри на меня.
Я повернулся назад и сглотнул.
Богиня сидела передо мной на коленях. Белые волосы высохли, теперь напоминая нежное облако и ниспадая на плечи. Белое платье также высохло, однако всё ещё подчёркивало изящную фигуру. Лёгкая улыбка и глаза бледно-голубого цвета излучали доброту и тепло.
Тут подул лёгкий порыв, развевая волосы, словно играя с искрящимися от света солнца нитями. При каждом соприкосновении порыва ветра с крыльями они почти неприметно двигались, будто от радости.