Как и двух девочек в нашем классе. Хотя делали это в основном другие девочки.
Всё началось с них.
Не знаю почему, не знаю, как это происходило и что их довело. Могу лишь предполагать.
Испытывая бурлящие ярость и гнев, подгоняющие кровавые фантазии в их беззащитные, страждущие души, затравленные девочки, видимо, наконец, доведённые до предела, решают устроить поджог дома Георгия, живущего в частном секторе. Это произошло ночью, когда все мирно спали. Вероятно, они рассчитывали убить парня, не обращая внимания на жертвы. В результате, что ожидаемо, погибли невинные люди. Однако самого Георгия вовсе не оказалось дома.
Пожар унёс жизни лишь невинных людей: двадцатилетней девушки (сестры Георгия) и его родителей с бабушкой.
Скорее всего, они винили себя за произошедшее. Прекрасно понимали свершённый ими грех и… решили искупить его собственными страданиями. А может, девочки собирались сделать это с самого начала?
Пока шло расследование, выбравшись глубокой ночью в поле, лишённое каких-либо трав и людей, они ставят палатку, залазят в неё и сами себя поджигают.
Может, не получали они поддержки со стороны близких людей, которые могли бы помочь им справиться с возникшими проблемами. Скорее всего, они были доведены до отчаяния. Вероятно, даже толком не отдавали отчёта своим действиям. Возможно, в конце пожалели о своём выборе.
Но для меня в этой истории важнее всего другое.
Их жизнь в школе была тяжела. Одноклассники никогда не пропускали случая, чтобы издеваться над ними, а их попытки как-то исправить положение приводили к ещё большей жестокости со стороны сверстников. Но двое нашли друг друга и стали близкими друзьями. Они проводили много времени вместе, беседовали, изливая души, и по возможности помогали друг другу.
От самого начала до самого конца они были вместе.
Стали бы они также дружны, не сложись обстоятельства подобным образом?
Вряд ли.
Эта возникшая между ними связь вызвана ничем иным, как общей пережитой болью.
Общие раны, страхи, трудности и муки имеют огромную силу в создании связи.
Невозможно испытать истинное утешение, если не выразить боль, также как невозможно испытать истинную радость, не преодолев горе.
Две девочки стали утешением друг для друга.
Виноват ли я в том, что не помог им? Едва ли. Даже тогда я придерживался этого мнения:
«Виноваты, прежде всего задиравшие их сверстники и не протянувшие руку помощи родители с учителями».
Но задаваться вопросом: «что если…» мальчик, тогдашний я, перестать не мог. Ведь действительно: если бы он не был трусом, подошёл, чтобы помочь им, всё могло сложиться иначе. Невинные люди бы не погибли, а дети остались в живых.
Умом он понимал — вины его здесь нет, а сердце всё равно корило за бездействие…
— Анвил, — сказала тихо Анаэль, смотря на меня исподлобья, сомкнув пальцами ладони, — Я… Ну, я думаю…
Нервничая, она перебирала своими большими пальчиками. Потом подняла голову, резко вдохнула полную грудь и робко, закрыв глаза, крикнула:
— Я всегда буду тебя поддерживать! — выпалила она, не в состоянии сформулировать мысль.
И эти сказанные тонким голосом слава эхом отозвались у меня в голове.
— Ты делал всё это потому что тебя вынудили! — продолжила она меня подбадривать, — Ты добрый и поэтому… это… ухх…
Чёрт… Как столь наивные слова, сказанные такой малышкой, могут вызвать настолько сильный отклик?
Молча я подношу к формирующей свои мысли Анаэль руку и ложу перед ней раскрытую ладонь. Она удивляется, переводя взгляд с меня на ладонь, но всё же забирается на неё. Я же подношу её к себе и прижимаю к груди, обнимая, одновременно поглаживая головку.
— Ууу~, — выдыхает ламия.
Общая боль… В чём-то я и она похожи. Оба стали жертвами издевательств. Обоим не повезло родителями. Одно понимание этих двух фактов уже сближает нас. Хоть Анаэль может этого и не понимать, она всё равно будет возвращаться мыслями к тому, что я прекрасно понимаю пережитые ею муки, ведь сам являюсь таким же.
— Я тоже, Анаэль. Я тоже буду тебя поддерживать.
Сейчас я почти не вспоминаю те события, но если вспоминаю, то накатывает грусть. Но еë слов невероятно потеплело на душе.
Что же касается низкого паренька, ставшего моей основной жертвой… Георгия, в миг потерявшего всю свою семью, принимают родственники. Паренёк, возможно вдохновлённый поступком девочек, как-то узнаёт его новый адрес и наведывается к нему с ножом. Георгий убит на глазах семьи, а паренёк отправляется в колонию.