— Ничего страшного, — выдохнул я и поднёс к ламии левую руку, — Я вовсе не с укором на тебя смотрел. На самом деле я виноват. Так что это ты должна меня прощать. Посиди пока на руке, а я выгляну на улицу проверить сколько нужно пробежать до ближайшей тени.
Так Анаэль и поступила. Я выглянул на улицу, при этом держа левую руку за стеной дома, в тени.
… А может, и необязательно так сильно прятаться от солнца? Я же не знаю, сколько Анаэль может находиться на солнце. Вдруг вовсе необязательно настолько сильно её скрывать?
Заглянув обратно в дом, я спросил Анаэль:
— А сколько примерно ты можешь находиться под солнцем без вреда для себя?
— Эмм… — задумалась Анаэль, приложив пальчик к подбородку, — Примерно… Как-то раз я провела под солнцем тридцать щелчков. И со мной ничего не случилось!
Не знаю, как дела обстоят у альбиносов, но велика вероятность, что её коже вредит именно ультрафиолет… Пофиг. Чем думать о том, сколько можно продержать Анаэль на солнце, просто не буду давать ей находиться под ним.
— … А один щелчок это сколько? — спросил я у змейки.
— … А в твоём мире нет щелчков?
— У меня секунды, минуты и часы. Может, ты имеешь в виду подобное? — предположил я и начал щёлкать пальцами на правой руке примерно раз в секунду.
— Да! — похлопала ламия в ладошки, — Это щелчки!
Щелчок как единица измерения… Неразвитое общество — оно такое, да?
Кстати, а ведь цифры переводятся на русский нормально, не заменяясь на что-то местное. Да и сердечное дерево перевелось на мой язык. А вот те же ококаны и галроты — явно что-то на местном. В первом и втором случае вшитый в Анаэль переводчик перевёл всё на то, чему в русском есть перевод. Значит, можно предположить, в этом мире система счёта примерно такая же, как в моём. Это также значит, что у них есть то же понимание значения символа сердца, что и в моём мире, да?
— Ладно… — вздохнул я, — Давай я нагнусь и спрячу тебя под собой.
Можно было, конечно, под одежду еë засунуть, но она просвечивает.
— Хорошо! — отвечает Анаэль, а потом очень тихо про себя продолжает: — Но…
— Хмм? Что «но»?
— Разве можно мне идти к ним? Они ведь считают меня плохой…
— Не волнуйся, — мягко сказал я, — Если что-то пойдёт не так, то мы сразу же уйдём.
— Угу, — кивнув.
Спрятав ламию у живота и нагнувшись, я вышел на улицу.
Уже привычное пение местных птиц, жутковатые голоса и пробивающееся сквозь ветви деревьев солнце. Нигде не цвели раноцветы, так что, скорее всего, я проснулся довольно-таки поздно.
Дойдя до деревни, в которой находилось гораздо больше деревьев, вытаскиваю Анаэль из своей тени.
— Фух, — выдыхаю я, — Как ты?
Ламия начинает ощупывать себя, осматривать, и заключает:
— Вроде всё хорошо… — подняв на меня взгляд.
После этой небольшой проверочки я снова спрятал змейку под собой и пошёл дальше. Всё же в деревне деревьев хоть и больше чем в поле, но всё же меньше, чем за её пределами.
Кстати, на ветвях деревьев повсюду были развешены небольшие банки. Хотелось спросить у Анаэль, зачем это, но как-нибудь потом. Сейчас я пытаюсь идти по улицам деревни быстро, стараясь не создавать нашим присутствием неудобств её жителям. Однако ж, на нас всё равно обращали внимание.
Окружающие аргилэ уходили с улицы на нашем пути. Их глаза, только завидев нас, втягивались глубоко внутрь головы. У одних рот сжимался, у других, наоборот, расходился в стороны, показывая зубы. Вероятно, всё это демонстрации их неприязни, отвращения и опасения.
Один ребёнок даже показал какой-то знак: оттянул уголки губ вверх, демонстрируя дёсны, и вытащил изо рта большущий, но в то же время тонкий, язык. За это стоящий рядом аргилэ тут же огрел его по затылку.
— Ууу~… — грустила Анаэль, — Всё как всегда…
— … Нда… Неразвитое общество…
Но они, как минимум, так и не выдворили нас из деревни, за что я могу их даже поблагодарить. Если бы подобное происходило в моём мире в Средневековье, то, уверен, нас бы просто сожгли на костре, как делали с ведьмами. Объявили бы пособниками дьявола, насылающими проклятья на простой люд. Здесь же к нам относятся довольно снисходительно.
… Пока что.
… Что, если это лишь временно? Что, если какой-нибудь аргилэ, не желающий мириться с находящейся рядом «белой ламией», просто проберётся к нам ночью, дабы убить? У аргилэ отсутствуют замки на дверях. Они полностью доверяют друг другу, однако… мне довериться им сложно, учитывая сложившуюся ситуацию.
— Анвил, — зовёт меня Анаэль, — Ты то туда, то обратно ходишь. Заблудился?
— … Да.
Прошло уже минут двадцать, а у меня так и не получается вспомнить, куда нужно идти до дома Таури. Каждый дом похож на другой, отличаясь только надписями на табличках, откуда пришёл уже неизвестно, так ещё и согнутым всё время хожу, аж спина болит. Уверен, ЭТО как минимум СТРАННО ВЫГЛЯДИТ!