Флегий остановился и перевёл взгляд на Эрота, затянув неловкую паузу.
— Знаешь... — наконец начал говорить Флегий, — скорее всего, я не тот, кто должен рассказывать тебе об этом. Возможно, скоро ты узнаешь ответ, но не от меня. Извини. Я уважаю то, что ты сделал для нас, для Параллели, но у меня нет полномочий.
Эрот молча развернулся, его шаги становились всё тяжелее, словно он нёс невидимый груз. В его руке начало формироваться копьё, но через мгновение оно растворилось, как иллюзия. Он замер, колеблясь, будто готовясь что-то сказать, но лишь сжал кулаки и продолжил путь, оставив Лефана тренироваться в одиночестве.
Лефан смотрел вслед наставнику, чувствуя, как внутри него разрасталась тревога. Он понял, что то, что сейчас происходит, может изменить их судьбы навсегда. И хотя он старался отогнать эти мысли, страх перед неизвестным врагом всё глубже укоренялся в его сердце.
***
Гимнаст ушёл вглубь цитадели, его шаги были лёгкими и спокойными, словно у него не было никакой тревоги. Внешне он казался невозмутимым, но внутри бушевал шторм. Каждая битва, каждое столкновение с Тёмными оставляли на его душе глубокие раны, и хотя он никогда не показывал это своим товарищам, с каждым разом ему становилось всё труднее сохранять душевное равновесие.
Найдя уединённый уголок в саду цитадели, гимнаст опустился на колени и закрыл глаза. Вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы. В этом спокойствии он надеялся найти ответы на свои внутренние вопросы.
Он начал медитировать, сосредотачиваясь на своём дыхании. С каждым вдохом он погружался всё глубже в своё сознание, пытаясь найти точку опоры среди бушующих внутри эмоций. Но как только его разум начал углубляться, всплыли воспоминания о прошлом. О тех днях, когда он был молодым и полным сил, когда его единственной целью было самосовершенствование и защита мира от Тёмных.
Всплыли образы старых друзей, тех, с кем он делил свои подвиги, и кто уже не был рядом. Их голоса звучали в его голове, напоминая о том, сколько потерь он пережил на этом пути. Воспоминания о погибших товарищах, которых он не сумел спасти, пронизывали его сердце болью. Он знал, что не может изменить прошлое, но чувство вины не оставляло его.
Но сейчас его беспокоило не только прошлое. Он чувствовал, как тьма вновь набирает силу, и это угнетало его. Он понимал, что впереди будет ещё больше сражений, и что с каждым из них его душа становилась тяжелее. Гимнаст был опытным воином, но и он не был неуязвим. В глубине души он боялся, что однажды не выдержит и сломается, что однажды его внутренний свет погаснет.
Он сосредоточился на своей внутренней энергии, пытаясь найти утешение и восстановить баланс. Внезапно перед его мысленным взором возникло лицо Лефана. Молодой парень был полон жизни и энергии, но в его глазах гимнаст видел ту же тревогу, что ощущал сам. Лефан был неопытен, но его потенциал был огромен. Гимнаст понимал, что они должны подготовить его к предстоящим испытаниям, но как это сделать, если он сам теряет веру?
В глубине своего сознания гимнаст задал себе вопрос: стоит ли продолжать бороться, если каждый шаг вперед приносит больше боли, чем радости? Он понимал, что его путь ведёт в тьму, и с каждым днём ему становилось всё труднее противостоять этому. Но ответ пришёл быстро. Он знал, что у него нет выбора. Ещё с детства его учили, что его долг — защищать этот мир, и что ради этой цели он должен пожертвовать всем, даже собой.
Гимнаст открыл глаза. Медитация не принесла ему полного облегчения, но помогла найти внутреннюю точку опоры. Он почувствовал, как его разум прояснился, и страхи отступили на второй план. Он знал, что впереди много трудностей, но теперь был готов встретить их. Он поднялся на ноги, его движения были уверенными и спокойными.
Возвращаясь обратно к своим товарищам, гимнаст знал, что ему предстоит ещё многое пережить. Но он также понимал, что не одинок в этой битве. Лефан, Эрот и все остальные — они были его семьёй, его союзниками. И ради них он будет сражаться до последнего.
С этой мыслью гимнаст отправился обратно в дом, готовый к новым испытаниям и новым битвам, которые, как он знал, были неизбежны. Дойдя до дома, он увидел Эрота и Лефана уже внутри. Прошло не мало времени, и тренировка была завершена.
Вечер был наполнен гнетущим молчанием. Каждый из них вёл свою собственную, безжалостную битву с мыслями и страхами, заперевшись в глубине разума. Эти внутренние сражения отражались на их лицах холодом и отчуждённостью, словно замерзшая стена, построенная, чтобы уберечь себя от внешнего мира.
Когда солнце клонилось к горизонту, стены цитадели озарялись мягким золотистым светом, и жизнь внутри становилась тише. Улицы заполнялись редкими прохожими — кто-то торопился домой, кто-то возвращался после долгого патруля. На главной площади зажигались светильники, созданные из чистейшего кристалла, которые наполняли пространство тёплым светом. В домах горели очаги, и из окон доносились тихие разговоры, смех и звон посуды. Это было время, когда мир внутри цитадели чувствовался особенно чётко — несмотря на тьму, что сгущалась за её стенами, внутри сохранялся уют и покой.