Слова старейшины повисли в воздухе, словно молнии, разрывающие тишину. Воины с правом голоса стояли неподвижно, их лица были масками сосредоточенности и сдержанной тревоги. Остальные пятьдесят воинов начали шептаться, создавая волнение и вызывая беспокойство. Волнение распространялось по залу, словно волны, грозя захлестнуть спокойствие.
Следующий старейшина, подняв руку, призывая к тишине, продолжил:
— Наши люди сообщили нам о найденной древней легенде. Если верить ей, соблюдая все предписания, можно вернуть Отца Хаоса. Это один из первых знающих, который посвятил себя разрушению. За свои деяния он был изгнан и заключён в собственный мир, который стал его тюрьмой. Теперь тёмные стремятся вернуть своего лидера, чтобы захватить контроль над миром, — голос старейшины эхом разнёсся по залу. — Они верят, что война докажет Отцу Хаоса их преданность и тот наполнится страданиями и сможет уйти из заточения. А в знак благодарности, будет их предводителем.
Слова ударили, как молот, по сознанию Эрота. Легенды о первых знающих, обладающих невероятной силой, всегда будоражили его воображение. С течением времени их исчезновение обросло слухами и догадками. И хотя многие считали легенды глупыми мифами, находились те, кто верил в их подлинность.
Старейшина, не отводя пристального взгляда от Эрота на протяжении всего заседания, наконец, подошёл к нему. Когда остальные начали расходиться, Таренос шагнул ближе, чтобы завладеть его вниманием.
— Эрот, мне нужно поговорить с тобой, — голос старейшины был громким, но тёплым. Он раздался на фоне шума уходящих воинов.
— Со мной? — Эрот удивлённо замер на месте. — Это честь для меня, но вы уверены?
— Да, именно с тобой, мальчик. Я вижу твоё сердце и его сомнения. Ты полон вопросов, которые тянут тебя ко тьме. Пора их разрешить. Меня зовут Таренос. Спрашивай, что тревожит твою душу, — старейшина говорил с мягкостью отца.
— Старейшина, недавно я услышал, что гильдия света не стремится объединить миры, потому что вы питаетесь энергией людей. Говорят, что вы и тёмные лишь соперники в этом... — Эрот проговаривал эти слова тяжело, словно каждый слог давался с трудом.
— Кто сказал тебе такую глупость? — в голосе старейшины прорезалась твёрдость.
— Какой-то парень возле таверны, у него была одна звезда. Я не знаю его имени, — Эрот вспоминал лицо незнакомца, но его образ казался расплывчатым.
Таренос вздохнул, понимая, как тонко тьма проникает в умы молодых воинов.
— За твою душу ведётся борьба. Тьма придумывает уловки, чтобы подчинить тебя. Но я вижу твою команду и знаю, что вам суждено сыграть ключевую роль в этом мире. Вопрос лишь в том, принесёте вы свет или разрушение, — его взгляд был полон мудрости и тепла.
Старейшина словно с отцовской заботой общался с Эротом. Его глаза были полны доброты и домашнего тепла. Его сила пяти звёзд внушали уверенность, что делало его поистине мощным человеком.
Эрот почувствовал, как с ним заговорила истина. Сомнения начали развеиваться, уступая место вере и решимости. Но один вопрос всё ещё не давал покоя.
— Тогда почему гильдия не объединяет миры? — наконец спросил он.
— Этот вопрос стар как мир. Первые знающие создали существ, которые разделяют наши миры. Если мы уберём их, граница между светом и тьмой исчезнет. Мы ослепнем перед лицом опасности. Да, это породит новых знающих, но их сила будет рождаться не из сердца, а из жажды власти. Это приведёт к хаосу, а не к гармонии, — голос старейшины был твёрдым и не терпел сомнений.
Эрот осознал, что был обманут. Мысли о том, что он, с его опытом, почти поддался лжи, терзали его душу. Однако, осознание ошибки лишь усилило его решимость. Он вспомнил друзей, их цели и долг. Теперь он был полон света и веры в то, что их миссия важнее всего.
— Ты сын света, Эрот. Ты — надежда для многих. Ты — защита слабых, — продолжал Таренос, словно видя в нём будущего героя.
В этот момент Эрот ощутил, как внутри него разгорается огонь. Его грудь внезапно охватила жаркая боль, будто его сердце горело светом. Его дыхание сбилось, тело покрылось мурашками, а руки инстинктивно поднялись к небу. На его груди появилась новая звезда — третья по счёту, сияющая ярче прежних. Лучи света вырвались из неё, осветив пустой зал, где ещё недавно стояли воины.