— Подумай, Селена. Если что-то не сложится, нам будет трудно работать в одной команде. Ты знаешь, мы здесь сплотились. Я не хочу потерять это.
Селена посмотрела на сестру с благодарностью, чувствуя, как её поддержка успокаивает бушующую бурю внутри.
— Ты права… Я никогда не поставлю свои чувства выше нашего общего дела. Я слишком многим обязана тебе, Элора. Ты всегда была рядом.
Элора улыбнулась, сжав её руку чуть крепче.
— Просто не торопись, ладно?
— Обещаю.
Тем временем Эрот вернулся к команде. Его лицо было спокойно, но глаза блестели решимостью. Он оглядел каждого, словно проверяя, что все целы не только физически, но и морально.
— Всё чисто.
После того как Эрот дал команду к отступлению, команда начала собираться, словно растворяясь в тихом, затихшем после боя лесу. Лёгкий ветерок едва шевелил листву, будто и сама природа была благодарна за то, что хаос прекратился. Лефан всё ещё чувствовал слабую вибрацию под ногами — отклик леса, который не торопился уходить.
— Нам пора, — проговорил Эрот, оглядываясь, его голос был спокойным, но твёрдым. — Мы сделали, что должны. Теперь нужно двигаться.
Лефан, ощутив слабость после слияния с природой, поднялся на ноги, чувствуя, как его поддерживает Селена, её рука была тёплой и крепкой. Он взглянул на неё — их глаза встретились на мгновение, и это мгновение показалось вечностью.
— Спасибо, — пробормотал он, не отводя взгляда.
Селена лишь мягко улыбнулась, словно не нуждалась в словах.
Они двинулись дальше, под ногами шуршала опавшая листва. Элора шла рядом с сестрой, не произнося ни слова, но её взгляд был внимателен. В её душе боролись чувства — тревога за Селену и осознание, что её сестра взрослеет и принимает свои решения.
Гимнаст, следуя чуть впереди, замедлил шаг, когда его взгляд упал на Лефана. Видно было, что он обеспокоен состоянием своего товарища.
— Ты как? — спросил он, оборачиваясь. — Держишься?
— Да, просто немного устал, — ответил Лефан, стараясь скрыть усталость в голосе.
— Природа знает, что делает, — ответил Гимнаст с тёплой улыбкой, хлопнув Лефана по плечу. — Ты с ней справился, и она с тобой.
Команда шла дальше, проникаясь молчаливым единством, которое всегда возникает после совместных сражений. Лес, постепенно меняясь, открывал перед ними путь — деревья, казалось, отступали, пропуская их к выходу. Трава под ногами становилась мягче.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, стали ярче, и вскоре лес начал редеть. Команда вышла на опушку. Перед ними простиралась широкая долина, залитая мягким светом заката.
— Мы вышли, — сказал Эрот, слегка вытирая пот со лба. — Здесь будет безопасно на некоторое время.
Они остановились, чтобы передохнуть, ощущая, как напряжение медленно покидает их тела. Лефан глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежим воздухом. Этот лес оставил в нём свой след — не только физически, но и духовно.
— Что теперь? — спросила Элора, с интересом глядя на командира.
Эрот, присев на камень у края поляны, внимательно оглядел свою команду. В его взгляде блестела решимость, словно он уже видел предстоящую битву и был готов принять её во всей сложности.
— Следующая цель — Баук, — произнес он низким, твёрдым голосом.
Глава восьмая: важна каждая жизнь (часть 1)
При упоминании Баука, Лефан и гимнаст невольно напряглись, воспоминания о последней встрече с этим существом вызвали в них тревогу. Сёстры, напротив, отреагировали с меньшей обеспокоенностью, но и они не скрыли лёгкой тени беспокойства.
— Баук... Этот монстр причинил немало бед в нашем мире, — проговорила Элора, её взгляд стал мрачнее.
— Я помню рассказы о нём, — Селена слегка закатила глаза, вспоминая услышанное в цитадели. — Говорят, он был одиночкой, страшной и непредсказуемой силой.
— Был, — подтвердил гимнаст, глубоко вздохнув, как будто собирался с силами. — Но недавно он примкнул к Тёмным и стал одним из их командующих. Мы пытались зачистить один из их лагерей, но нам помешали. Именно там мы узнали, что они заманили его своими марионетками, сделав его своим инструментом.
— Этот Баук... у него настоящая мания на этих марионеток, — добавил Эрот, его голос был твёрдым, но в нём слышалась доля презрения.
После его слов повисла напряжённая тишина. Лефан молча смотрел на землю, погружённый в свои мысли. Он размышлял о том, как лес отзывался на его призыв, и вспоминал свою первую встречу с Бауком. Он не мог решить, что было сложнее — столкновение с Тёмными или собственное слияние с природой.
— Я чувствую, что лес оживает, — тихо сказал Лефан, будто разговаривая не с командой, а с самим собой. — Но я знаю, что вернусь сюда. Лес зовёт меня, ему нужно, чтобы я сделал ещё кое-что для него.