Последний крик Баука эхом разнёсся по залу, когда его магия окончательно иссякла. Корни впились в его тело, полностью затянув его в ловушку. Тьма исчезла, поглощённая живыми корнями и шипами, насыщенными природным ядом. Баук, поверженный, затих, поглощённый стихией, которая всегда была сильнее тьмы.
Лефан, тяжело дыша, стоял посреди разрушенного зала. Он чувствовал себя частью этого мира, частью природы, которая теперь была его истинной силой. Баук был побеждён, но не убит. Его тело ещё дышало, однако силы все были поглощены природой.
Команда лежала на полу, измождённая, но живая. Лефан опустился на колени рядом с ними, чувствуя, что эта победа была не только для них, но и дли всех тех, кто когда-то был марионеткой Баука.
Лефан, тяжело дыша, медленно поднялся, чувствуя, как маленькие светящиеся духи леса продолжают кружить вокруг него, наполняя его тело новыми силами. Они словно впитывали его боль и усталость, наполняя его живительной энергией природы. Он оглядел своих товарищей — все были измотаны до предела. Лес откликнулся на его зов, но это было только начало. Лефан знал, что им всем нужны силы, чтобы завершить этот путь.
Он подошел к упавшему Эроту, его глаза засияли зеленым светом, когда он призвал духов к своим товарищам. В мгновение ока лесные существа окружили каждого члена команды, и вскоре Эрот и остальные начали подниматься. Их тела наполнялись новой силой, хоть и не такой, чтобы продолжать бой, но достаточной, чтобы стоять и двигаться.
Эрот первым кивнул Лефану, его лицо выражало благодарность, но в глазах читалась усталость. — Мы обязаны тебе жизнями, Лефан, — его голос был хриплым, но полным решимости.
Селена с трудом поднялась на ноги, её губы дрожали от усталости, но глаза светились восхищением. — Ты сделал это, — прошептала она слабо, её голос был наполнен благодарностью. — Без тебя нас бы уже не было.
Лефан молча кивнул. В груди горело чувство выполненного долга, но вместе с ним — тяжесть осознания того, насколько близко они все подошли к гибели. Он сжал кулаки, пытаясь сохранить внутреннее равновесие, зная, что впереди их ждёт не меньшая опасность.
Когда все собрались вокруг Баука, который теперь был окутан крепкими корнями, его тело еле шевелилось, а из горла вырывался слабый хрип. Он был больше не врагом, а лишь тенью своей былой силы. — Пора использовать камень Флегия, — тяжело произнёс Эрот, с трудом удерживая равновесие. — Мы должны доставить его в цитадель. Баук должен быть допрошен и заточен.
Все согласились молча. Их силы были на исходе, разговоры казались лишними. Эрот достал камень, который сиял мягким светом в его руках. Вокруг царила разрушенная тишина: стены, ставшие свидетелями битвы, словно дышали тяжело вместе с отрядом. Осколки мебели и следы взрывов оставались единственными свидетелями их триумфа.
Когда Эрот приготовился активировать камень, раздался скрип двери возле трона. Все инстинктивно приготовились к бою, однако вместо врагов из дверей вышли люди — бывшие марионетки, истощённые и утомлённые. Их было не меньше тридцати, и каждый из них выглядел так, будто он вот-вот рухнет. Тёмная энергия годами вытягивала из них жизнь.
Гимнаст подошёл к ним, его голос был мягким, но твердым. — Мы вас освободили. Вы больше не рабы Баука.
После короткого разговора они решили забрать всех в цитадель. Эрот взял камень, и спустя мгновение они оказались в безопасных стенах цитадели. Свет камня их перенёс в центр зала, где их сразу встретили стражи. Их лица выражали восхищение и удивление. Каждый знал, что Баук был сильным врагом, и что его падение — это огромный шаг в войне против тьмы.
Баука немедленно отправили в темницу, скованного специальными оковами. Лишённый своей силы, он больше не представлял угрозы, но его присутствие в стенах цитадели ощущалось гнетуще. Теперь его судьба была в руках совета, который должен был решить, что делать с ним дальше.
Команда вернулась в дом, где они останавливались при первом визите в цитадель. Дом казался знакомым, но теперь он выглядел иначе: его стены, которые раньше были уютными, теперь казались тесными для воинов, прошедших через столь суровые испытания.
Все молчали, сидя за столом. Элора, держа Селену за руку, первой нарушила тишину. — Мы знали, что эта битва будет тяжёлой, но никто из нас не был готов к тому, что мы пережили. И всё же… — её взгляд обратился к Лефану. — Ты, Лефан, стал нашим спасением. Без тебя этого бы не было.
Гимнаст, который всегда был немногословен, подошёл к Лефану и протянул ему руку. — Ты заслужил свою третью звезду, Лефан. Это не просто символ. Это знак того, что ты преодолел не только врага, но и самого себя.