Он отстегнул крепёжные ремни и вытащил наружу ящик и два мешка. Ни разу, ни на одном блокпосту принимавшие груз не пытались сами залезть к нему в фургон, но и ни разу от него не потребовали занести груз в помещение. Видимо, такова была договорённость, а инициативы он, разумеется, не проявлял. Хотя, как устроена система слежения за дорогой из абсолютно глухой при взгляде снаружи коробки, его очень интересовало.
Рядовые, весело обсуждая предстоящее пиршество, поволокли ящик и мешки внутрь, а сержант расписался в подставленной им книжке бланков на сданный груз.
— Хозяину скажешь, теперь к Новому году только. Понял, образина?
— Да, господин сержант. Теперь только к Новому году.
— Всё, вали, волосатик.
— Да, господин сержант.
Гаор закрыл фургон и побежал в кабину. Отъезжая он видел в зеркальце заднего обзора, как сержант, не спеша, уверенный, что его положенное без него не съедят и не выпьют, скрылся в коробке блокпоста.
Нет, к дорожной полиции у него претензий нет. Останавливали его редко, обыскивали без побоев. Но и он не нарывался. Хотя в его выездной карточке и отмечено хозяином, что может иметь при себе сигареты и столовый прибор, но сигареты, зажигалку и складной нож он держал в бардачке. Сигареты могут отобрать при обыске, а за нож и накостылять. На хрена ему это? В посёлке дело другое. Там его не обыскивают. Там он — Гаор усмехнулся — желанный гость, почти что кормилец. Как же, и продукты, и одежда, и обувь, и всякая мелочёвка, и на склады выдачи, и лично господам управляющим и их семьям, — всё у него в фургоне.
Так, куда сейчас? Правильно, вон тот съезд, а там через лес, картофельное поле, ягодный перелесок и выгон в посёлок. В прошлый раз он попросил мужиков загатить промоину в лесу, а то зарядят дожди, завязнешь по уши, без трактора или мужиков из посёлка не вылезешь. Интересно, сделали? Обещать-то обещали, и управляющий там не самая большая сволочь, мог и отпустить на внеурочное по собственной надобности, работы-то дюжине мужиков на полдня.
Эта работа — возить грузы по посёлкам — устраивала его по многим причинам. И если бы он мог выбирать, то, пожалуй, выбрал бы именно это. С ума сойти, сколько он за эти полгода узнал, мотаясь по дамхарским дорогам. Незаметно для себя освоил обе суржанки: городскую и поселковую. Ну, положим, городской говор, где ихних слов больше, чем нашенских, он и раньше, ещё у Сторрама, сделал своим, а здесь заговорил по-поселковому, где ургорских слов раз-два и обчёлся. А сказок наслушался, ночуя в поселковых избах… а про сказки ему ещё Плешак говорил, что они врут-врут, да правду и соврут. И навидался всякого. О чём записывал уже на других листах. И как «серый коршун» увозит, и как привозит, и как бегут за увозящей детей машиной матери, выкрикивая их имена. Чтобы помнили. Кто они, чьи дети, откуда родом. И как привозят. Как раз весной, в одну из его первых поездок, он ещё с хозяином ездил…
…Это был его второй большой рейс. На центральные склады, где забрали заказанные грузы, набив фургон под завязку, а оттуда по посёлкам. Накладные все у него.
— Держи, — распорядился хозяин, когда они отъехали от станции и он по приказу хозяина остановил фургон у обочины. — Бери карту и разметь маршрут.
— Да, хозяин, — пробормотал он, выслушав вводную.
Ещё в первой поездке он понял, что маршрут описывает большой неправильный круг, начинаясь и заканчиваясь в усадьбе и не проходя дважды по одному и тому же месту. Сверив накладные с картой, он перечислил хозяину получившиеся пункты заезда.
— Дурак, — с удовольствием сказал хозяин, — за что я только такой капитал за тебя отвалил? Неправильно.
«Что неправильно?» — мысленно спросил он, угрюмо ожидая наказания за непонятную и потому особо обидную ошибку.
— Дурак, — ещё раз повторил хозяин. — Какого хрена ты отсюда в пятый посёлок попрёшься? Там сколько выгрузим? А оттуда по лесу ехать, там только-только стаяло, завязнем, сам на себе будешь вытаскивать. А между одиннадцатым и двадцатым по свету не уложимся. Хочешь в поле ночевать? Делай заново.
И, несмотря на тесноту в кабине, очень ловко влепил ему оплеуху, пояснив:
— Чтоб в голове просветлело, а не поможет, прямо на дороге выпорю.
Что такие обещания выполняются неукоснительно, он уже знал, и потому взялся за работу заново. Второй вариант хозяина устроил.
— Сойдёт. Валяй, чтоб до темноты в первые три успеть.
И вот подъезжая ко второму поселку, он с холма увидел, что по другой дороге в прижавшийся к реке посёлок въезжает серая с зелёной полосой по борту машина.