— Ты пей, пей. Силён ты, Старший. Меня на втором вырубало. Допил? Давай по второй. Махотка, ещё одну делай.
Гаор подозревал, что, конечно, многие, если не все, не спят, но в уборную никто не заходил, и из спальни не доносилось ни звука. Старший сам встал и наклонился над унитазом.
На этот раз приступ длился недолго, и такого запаха уже не было. Махотка вернулся с третьей кружкой.
— Сколько влили, столько и вынем, — объяснил Старшему Гаор, всовывая ему в руки кружку. — Пей, Старший. А ты, Махотка, иди, ложись, спасибо, дальше без тебя. И никому ни звука, понял? — закончил он почти весело, — а то сам всё тебе оторву, и девки не нужны будут.
Махотка посмотрел на Гаора и повернул к двери, столкнувшись с Матухой, с наспех закрученными на макушке волосами и в одной мужской рубашке на голое тело.
— Что тут у вас?
— Ты разбудил?! — вызверился на Махотку Гаор.
— И без него хватает, — отмахнулась Матуха, требовательно глядя на них. — Ну?!
Старший, давясь, пил рассол и потому только мотнул головой на Гаора, дескать, он объяснит.
— Напоили его, — нехотя ответил Гаор и, так как Матуха по-прежнему смотрела на него, стал объяснять. — Это капральская смесь. Мешают водку с перцем и ружейным маслом, ну и ещё что под рукой. Если не вынуть, может нутро сжечь. Противно, но если сразу вычистить, то не смертельно. Знаю я это, и что делать знаю. Потому и не стал звать.
Матуха кивнула, неотрывно глядя на него.
— А сейчас чем поишь?
— Тузлуком, — оторвался от кружки Старший, — уйди, Матуха, меня сейчас опять вывернет, не могу при тебе, уйди.
Увидев, что он допил, Гаор шагнул к нему и отобрал кружку.
— Не держи в себе, давай. Махотка, здесь ещё? Тогда чистой воды принеси. Ополосни только.
Гаор сунул Махотке кружку и встал рядом со Старшим так, чтобы загородить его от Матухи.
— Давай, Старший, не видно тебя. Пошёл, — и уверенно взял Старшего за плечи, чтобы помочь, если что.
Матуха молча стояла у дверей и смотрела на них.
Когда приступ закончился, Гаор взял у Махотки кружку и дал её Старшему.
— Рот прополощи и горло. Чтоб не щипало.
— Откуль знаешь? — спросила Матуха.
— Поили, — кратко ответил Гаор и, вздохнув, стал объяснять, — шутка это армейская. Это ещё ничего, бывает и похлеще шутят. Над рядовыми, над новобранцами…
— И сам поил? — вдруг спросил Старший.
— А за это и врежу, — сразу разозлился Гаор, — и что ты Старший, не посмотрю. Сволочью я не был, хоть и сержант. Это старослужащие любят, а на фронте за такие шутки быстро расплачивались.
— Ладноть тебе, — спокойно сказала, Матуха, — развоевался. Старший, ты как?
Старший выплюнул последнюю порцию и, перевернув вверх дном кружку, потряс ею над унитазом.
— В порядке я, — ещё сиплым, но уже уверенным голосом ответил он. — Значит, это они шутят так, говоришь?
Гаор кивнул.
— Сволочь эта там была? — спросила Матуха.
— Не было его, — ответил за Старшего Гаор.
— А это откуль знаешь? — спросил Старший.
— Ты б тогда не вышел оттуда, — усмехнулся Гаор. — Они масло из оружейного шкафчика доставали? На стене у них, так?
Старший не слишком уверенно кивнул.
— Ну вот, с маслом бутылка круглая, а там ещё две стоят. Одна квадратная, она с эссенцией, концентрат, его глотнёшь, тебе пищевод выжжет, трое суток умирать будешь, и не поможет ничего, там уже только операция, а кто тебя на неё повезёт. А ещё одна, маленькая, треугольная, это чтобы даже в темноте на ощупь не перепутать, она с королевской водкой, кислотная смесь, железо разъедает, там сразу смерть. Он бы тебе этого намешал.
— Рыжий, — вдруг вмешался Махотка, про которого они все даже забыли, — а ты всё это откуль знаешь? Ну, про бутылки.
Гаор невольно рассмеялся.
— Я ж служил. Фронт да училище, это… — он даже запнулся, считая, — я выходит, пять да восемь, да четыре, семнадцать лет в армии, вот и знаю всё про это.
— Ладноть, — сказала Матуха, — обошлось и ладноть. Завтра тебе, Старший, травки заварим, чтоб нутро не болело, а сейчас спать идите.
Она повернулась и вышла, ловко вытолкнув перед собой Махотку и оставив их вдвоём.
Они стояли и молча смотрели друг на друга. Оба высокие, полуголые, и очень похожие сейчас. Старший вдруг протянул правую руку и положил её на левое плечо Гаора. Гаор понял, что это начало какого-то обряда и растерялся. Старший понял его растерянность и сказал.
— И ты так же.
Гаор повторил его жест.
— Плечо к плечу, — тихо сказал Старший.
И Гаор, уже начиная догадываться, эхом повторил за ним.
— И сердце к сердцу.