Стол выжидающе притих.
— Говорят, их и как песню можно, но я мелодии не знаю, а слова… вот.
В полях, под снегом и дождём, мой милый друг, мой бедный друг,
тебя укрыл бы я плащом от зимних вьюг, от зимних вьюг…
Гаор говорил нараспев, и как помимо его воли, выстраивалась протяжная и даже чуть монотонная мелодия. Его не пытались поддержать, но многие шевелили беззвучно губами, проговаривая за ним слова.
— А если мука суждена тебе судьбой, тебе судьбой,
готов я скорбь твою до дна делить с тобой, делить с тобой.
Киса, прижавшись щекой к его плечу, шёпотом повторяла за ним, и её дыхание обжигало ему шею.
— Пускай сойду я в мрачный дол, где ночь кругом, где тьма кругом,
во тьме я солнце бы нашёл с тобой вдвоём, с тобой вдвоём.
В глазах сидевших напротив Гаор видел слёзы и чувствовал, что у самого так же заволакивает глаза.
— И если б дали мне в удел весь шар земной, весь шар земной,
с каким бы счастьем я владел тобой одной, тобой одной.
Гаор замолчал, и наступила зыбкая неустойчивая тишина.
— А повеселее ты не помнишь? — вдруг спросил Ворон. — Откуда это?
— В сборнике одном старом прочитал, — пожал плечами Гаор. — А ты? Знаешь их?
— Нет, — резко ответил Ворон.
Слишком резко, — отметил про себя Гаор, — что-то здесь не так.
— А вот это знаешь? — Ворон вдруг неожиданно ловко просвистел мелодию. — Слабо спеть?
Гаор изумлённо посмотрел на него.
— Ошалел? Я ещё жить хочу.
— Ладноть, — прервал их спор Старший. — Отбой скоро.
Все зашумели, задвигались, вставая из-за стола.
— Даа, душевно посидели.
— Здоровские песни знашь, Рыжий.
— А чо, ребя, свободно петь можно.
— Вот в выходной и попробуем.
— Рыжий, а вот после вьюги, как оно там дальше?
— Ну, счастливо, Рыжий, тебе и дальше…
Гаор пробился к Иволге. Она стояла рядом с Маманей и сразу, не ожидая его вопросов, сама сказала.
— Мы фишки сами у тебя взяли, долгу на тебе нет.
— Это столько и столького стоит? — не поверил Гаор.
Они рассмеялись.
— Раз так, то в три выдачи по синенькой ещё дашь.
— Дам, — кивнул Гаор.
Маманя укоризненно покачала головой, но спросила с улыбкой.
— И чего ты такой?
— Не люблю в должниках ходить, — серьёзно ответил Гаор.
— Никак нажёгся?
— Было дело, — кивнул Гаор, довольный таким оборотом. Ещё три синеньких он отдаст: он теперь куда больше получал.
В спальне, уже когда погасили свет, его вдруг кто-то спросил.
— Рыжий, а чо это? — и довольно удачно повторил мелодию Ворона.
— Жить не хочешь? — ответил вопросом Гаор.
— Это у кого там язык без дела болтается? — угрожающе спокойно спросил Старший, — ещё раз услышу, сам оторву!
Больше никто ни о чем не спросил, спальня заполнялась храпом и сопением. Гаор спокойно вытянулся под одеялом, расслабил мышцы. Смешно, но, кажется, он впервые вот так праздновал.
Склады, гараж, зал, то он один, то под ним трое, то пятеро, то опять десяток. Ну, точно, шило в заднице у Гархема. На хрена он его так дёргает?!
Но вдобавок ко всему, он и сам вляпывался. Ему ещё в училище говорили: инициатива наказуема! Так неймётся ему, дураку битому. Видно, мало били. Ну, стоит во дворе энергоблок, и мается возле него девчонка-продавщица, чуть не плачет, а старший продавец ей втык за что-то делает. Его какое дело?! Они свободные, он раб, старшего продавца из отдела техники он знает — та ещё сволочь! Чего ему до этой девчонки? Уволят её, так уволят. Так нет. Остановился.
Она посмотрела на него из-под радужного фирменного тюрбанчика зарёванными глазами с потёками чёрной туши на щеках.
— Чего тебе?
И тут Гаора будто кто за язык дёрнул.
— Я могу помочь, госпожа?
Она изумлённо хлопнула слипшимися от слёз и туши ресницами и… ответила.
— Он включается, но не работает.
— Госпожа прикажет посмотреть? — подсказал Гаор ей формулу.
— Да, — обрадовалась она. — Посмотри и сделай.
— Слушаюсь, госпожа, — ответил он.
Коробка от энергоблока тут же, в ней инструкция и схемы, а он идёт в гараж и инструментальный пояс на нём — посылали проверять чью-то машину на стоянку под административным корпусом — так что отвёртки и тестер при нём, а залезть в эту дуру ему давно хотелось, а то их чего-то слишком часто стали катать в зал и обратно из зала. И Гаор, не мешкая, приступил к работе.
Через переноску — её тут уже до него протянули — включил, проверил. Энергоблок фыркал, мигал лампочками и даже подрагивал, но явно не "фурычил", как говаривал сержант, преподававший им практику авторемонта. Гаор отключил энергоблок и стал вскрывать корпус.