— Давай, Рыжий, — весело сказала Зимушка, — лопай.
Густую, но не крутую, масляно блестящую кашу и показавшийся необыкновенно сладким горячий чай Гаор заглотал с удивившей его самого быстротой. И руки, понимаешь, заработали, и проскочило, не застряв.
— Вот и молодец, — обрадовалась Зимушка, — когда мужик лопает быстро, здоров значит. Крепок ты, Рыжий, только в раж не входи больше.
Засмеялась, забрала у него миску с кружкой и ушла.
Гаор несколько озадаченно посмотрел ей вслед, перевёл взгляд на стоявшего в проходе Булана.
— Это она про что?
— А чо? — удивился Булан, — ты, Рыжий, совсем ничего не помнишь? Как ты ту сволоту зубами грыз, и вчера только сказали о нём, так ты не в себе стал и кидаться начал, чуть все койки не посворотил, а кто под руку подвернулся, так и побил. Зайче под глаз приварил, Ворону, ещё там… Не помнишь?
Сказал и тут же пожалел об этом. Потому что у Рыжего вдруг задёргалась, стягиваясь к носу, верхняя губа, оскалом выставились зубы, а глаза стали прям жёлтыми… Мать-заступница, никак опять у него?! Испуганный Булан отступил на шаг, быстро прикидывая, под какую койку нырять, но… но обошлось. Рыжий поднял руку и сам себе пальцами с явным усилием разгладил, выпрямил губу, резким выдохом перевёл дыхание и стал уже совсем человеком.
Успокоившись, Гаор сел, опираясь спиной на подушку и стену.
— Ничего, — твёрдо сказал он, — мы ещё с ним встретимся на узкой дорожке. А нет, так у Огня. Там он от меня не уйдёт. А чего не додавил я его? Кто помешал?
— Тебе Гархем по затылку пистолем врезал, — обрадованный, что Рыжий всё-таки человек, ответил Булан, — и в "ящик" на трое суток велел.
— С ним тоже встречусь, — пообещал самому себе Гаор.
— Мотри, — поёжился даже Булан, — он с пистолем ходит.
— Ничего, пуля быстра, а увернуться можно, — усмехнулся Гаор.
— Это как? — с интересом спросил Булан.
— Если первым выстрелить.
Булан подошёл и сел на соседнюю койку, Разговор получался уж очень интересным.
— Рыжий, а ты воевал?
— Ну да, — даже удивился Гаор.
Все ж знают об этом, он Плешаку ещё в самый первый день рассказал, а что Плешак узнал утром, то к вечеру уже все знают.
— А вот ты ночью всё кричал: танки, танки, это чего?
Гаор вздохнул. Слишком много надо тут объяснять, а он чего-то уже уставать начал. Но… нет, надо через не могу, нельзя ему разлёживаться, не хочет он в "печку", пока та сволочь по земле ходит. Он ещё раз вздохнул и стал рассказывать, чтобы было попонятнее. Булан слушал, открыв рот, совсем как Тукман, и задавал с точки зрения Гаора немыслимо глупые вопросы, но он терпеливо отвечал. Что "Воздух!" кричат, когда вражеские самолёты прилетают, и тогда надо прятаться в укрытие, прыгать в окоп, кювет, да любую яму, а нет — так просто ложись, где стоял, и молись, чтоб не накрыло, с самолётом пехоте не справиться. Что есть такая штука "вилка" — это когда стреляют по тебе сначала спереди, потом сзади, или справа и слева, а значит следующий уже точно в тебя. Что за танками идёт вражеская пехота и надо пропустить танки и, отсечь пехоту огнём, ну выстрелами, что такое мины и…
Хлопнула дверь в коридор, и послышался шум сбегающих по лестнице людей.
— Во! Надо же! — удивился Булан, — обед уже. А ты интересно врёшь, Рыжий, заслушаешься.
— Это правда, — хмуро ответил Гаор.
И про себя добавил: не вся только. Что всей правды не воевавшим не расскажешь, он давно понял. Вроде ему говорили, чтоб на обед шёл со всеми. Гаор сел, откинул одеяло и стал искать свои штаны и рубашку. Штаны висели, где им и положено, в изножье, а вот рубашка была не его. А метка… метка его. Новую ему, что ли, дали? Ну да, ту он тогда порвал, это он помнит.
Он надел штаны, передохнул и надел рубашку, пуговицы были на месте, и он стал её застегивать. Пальцы дрожали от напряжения, и пуговицы плохо пролезали в петли.
— О, Рыжий! — окликали его пробегавшие мимо него в уборную и умывалку. — Никак с нами идёшь?!
— Да, — ответил Гаор и встал, подержался немного за стояк и по возможности твёрдо, стараясь не шататься, пошёл со всеми в столовую.
Супу ему, правда, налили другого, как тогда, после того избиения, и каша была пожиже, а кисель общий, и хлеба как всем дали, и молотил он, не отставая от других.
— Давай в спальню, — озабоченно сказал ему Старший после обеда, — увидят ещё на построении и работать погонят.
Гаор понимающе кивнул и попытался поскорее укрыться в спальне. Эта попытка закончилась тем, что он успел добраться до койки и упасть на неё до появления в коридоре надзирателей и тут же потерял сознание. Потом ему сказали, что один из надзирателей всё-таки заглянул в спальню, но ты, Рыжий, совсем задохликом смотрелся, он и отстал.