— Десять, — нехотя ответил Гаор, уже начиная соображать. — Ворон, ты что, её уже в обед сто лет не применяют.
— А бастардов в рабство сколько лет не продают? — ехидно спросил Ворон. — Что-то ты для двухсотлетнего неплохо смотришься. Даже первую категорию имеешь.
— А это ты откуда знаешь?
— Отвечу, но сначала ты, именно ты, сам про дециму всем скажи, — потребовал Ворон. — Ну, что это такое?
— Расстрел каждого десятого по жребию, — глухо ответил Гаор. — Применялась при отступлении части без приказа или… — он остановился, задохнувшись от пришедшего понимания.
— Или, — беспощадно потребовал Ворон, — договаривай.
— При неповиновении, — упавшим голосом закончил Гаор.
— В армии децима, а рабам могут и каждого восьмого, и пятого, или вообще каждого, понял, наконец?!
— Подожди, Ворон, — сказала Мать, — это выходит… — она запнулась, не в силах договорить до конца.
— Да, — устало кивнул Ворон, — по правилам прямо там же должны были застрелить Рыжего, а нас всех выстроить, вывести каждого десятого и расстрелять. И если будем языками трепать и орать так, что в верхней надзирательской слышно, так и сделают.
— Ни хрена себе, — потрясённо выдохнул Старший.
— А чего ж Гархем…? — Асил не договорил, но его поняли.
Ворон пожал плечами.
— Не знаю, скорее всего, потерять столько рабов сразу им невыгодно. Но с охраной очень хорошо поговорили и приказали держаться этой версии. У сволочи был припадок, а Рыжий вошёл в запретную зону.
— Понятно, — кивнул Асил, — ну ладноть…
— И ещё, — Ворон перевёл дыхание, — если вдруг начнут спрашивать, то всем надо держаться одного. Как Кису убивали, мы видеть могли. Как Рыжий к ней побежал, тоже. Тут можно правду говорить, а дальше, чтоб не запутаться. Крики слышали, но ничего не видели. Далеко это было. Только и видели, как Рыжего мимо нас в "ящик" проволокли. И всё. И на этом стоять вмёртвую.
— Сделаем, — кивнула Мать. — Мужики, всё поняли?
Старший, Юрила, Асил и Мастак кивнули, а Гаор мотнул головой.
— А у меня ещё вопросы есть. Ну, со мной, ладно, понял. Кису убили, не в себе стал, куда-то бежал, чего-то кричал, очнулся в "ящике", ладно. Ещё три вопроса, Ворон. Ответишь?
— Спрашивай, — усмехнулся Ворон.
— Чего тогда эту сволочь весь день потом ловили и припирали? Раз.
— Дурак, — улыбнулся Ворон, — этого не было. Обычная неразбериха и плохая работа. За это все и получили. Так, Старший?
— Так, — кивнул Старший, — я понял, по-другому и не говорим.
— Ну, — Ворон насмешливо смотрел на Гаора, — ещё вопросы.
— Откуда ты знаешь про дециму? Ты ж не военный. Или историком был? — позволил и Гаор себе насмешку.
— Нет, — серьёзно ответил Ворон, — я всегда был бухгалтером, интересовался историей, читал кое-что, но так… для себя. А децима… я дважды через неё прошёл. Уже рабом. Один раз оказался третьим, а отбирали пятых. А другой раз девятым из десяти. Ну, ещё вопрос.
Остальные смотрели на Ворона с плохо скрытым ужасом. Но Гаор упрямо, отбросив всё ненужное сейчас, продолжал своё.
— Кто и зачем нас будет спрашивать? И откуда ты всё про меня и это дело знаешь?
— С арифметикой у тебя напряг, — сожалеюще оглядел его Ворон. — Обещал три вопроса, а задаёшь… Ладно. Я бухгалтер, сижу на документах, и могу оказывать кое-какие услуги, не входящие в мои обязанности. Например, так составить налоговую декларацию, чтобы любимое государство получило со своего свободного гражданина как можно меньше. А в обмен на услугу, я могу кое-что иметь.
— Например? — жёстко спросил Гаор.
— Не то, что ты думаешь, информацию. Мне, пока я пишу и считаю, рассказывают. И сначала все охранники, а им как раз сейчас надо сдавать декларации, говорили, как пехтуру опасно доводить до крайности, и что жидка спецура против пехтуры. Понимаешь, о чём речь? А потом замолчали, будто им выключатель повернули. И мне стало не по-хорошему интересно. И я попросил об ответных услугах. Кто и за сколько это сделал, ни тебе, ни кому ещё знать незачем, но я посмотрел регистрационный журнал и твою карту. А кое-что я и раньше знал.
Он говорил, обращаясь только к Гаору, будто никого больше рядом не было, и остальные слушали их разговор, не вмешиваясь, и, кажется, даже дышать перестали.
— Рабское ведомство проверяет содержание и использование рабов. Обычно раз в год. У каждого владельца живого имущества, то есть рабов, есть карты на всех рабов. Обычно, это выписка из основной регистрационной карты, вручается при покупке и является документом на право владения. И есть регистрационный журнал, куда записываются самые крупные и опасные проступки раба и соответственно наказания. Понял?