Впереди показалась серая коробка стационарного патруля, и Гаор предусмотрительно сбросил скорость и плавно остановился рядом с повелительно махнувшим ему патрульным. Опять обыск, проверка карточки и маршрутного листа. Но не бьют. Оно и понятно, раба бьёт только его хозяин или "свой" надзиратель, он тоже будучи взводным чужих новобранцев не муштровал, своих хватало.
— Всё, вали отсюда!
"Век бы вас не видеть", — мысленно ответил Гаор, забираясь в кабину. Дорожные патрули никто и нигде не любит, но все им подчиняются, поскольку все знают, что у них есть право открывать огонь на поражение при подозрении в неповиновении. Ни хрена себе, какие стихи получились?!
Доехал он до обидного быстро. Но точно уложившись в отведённое ему Гархемом время. Надо же, эта сволочуга даже поправку на обыски и патрули ввела. А он-то дурак, поглядев на маршрутный лист, размечтался, что время дадено с запасом.
Обыск на въезде, сдача маршрутного листа, теперь к складам. Ага, вон и Тарпан как раз.
— Эй, на первый принимай.
Помочь перегрузить и бегом вместе с Тарпаном к Мастаку.
— Принимай по накладной.
Складской надзиратель помахивает дубинкой и смотрит, как Мастак принимает у него груз, проставляя крестики. И Гархем как из-под земли.
Забрал накладную и по морде не смазал, значит, нового задания не будет? Гархем прочитал накладную, задумчиво посмотрел вслед исчезающим в глубинах склада коробкам и… Хрясь! Что ещё?
— Комбинезон оставь вместе с курткой.
— Да, господин управляющий.
Шевелением пальца его отпустили, и Гаор кинулся к машине.
В гараже Махотка вдумчиво и старательно мыл "коробочку". На первый взгляд работы там было до обеда, а может и до ужина. Но, увидев Гаорав, парень расплылся в радостной улыбке, и пока Гаор ставил трейлер, вылезал из выездного комбинезона, убирал его на крючок рядом с шоферской курткой и натягивал рабочий комбез, Махотка закончил "коробочку" и был готов для новой работы. Умение Махотки растянуть любую работу на любое время Гаора удивляло и даже восхищало. Сам он так не умел.
— Давай, Махотка, сейчас мы его сделаем.
— Ага. Как съездил?
Гаор невольно улыбнулся.
— Хорошо. Тормознули два раза, но это патрули, они всех тормозят.
— Вмазали?
— Обошлось.
— Ну и хорошо. Масло менять?
— Нет, ещё не надо. Легковушку забрали?
— Да, хозяин уехал. И вон… крокодила поставили.
Гаор посмотрел в указанном направлении. Длинный приземистый лимузин изысканно чёрного с металлическим блеском цвета и серебряным радиатором и впрямь чем-то походил на крокодила.
— Понятно. Кто его крокодилом назвал?
— А главный механик. Рыжий, а почему? Ты врал, помнишь, что крокодил это зверь такой.
— Похож и бензина много жрёт. Неэкономная машина, для выпендрёжа.
Махотка понимающе кивнул.
К обеду они сделали трейлер. Гаор забросил инструменты в шкаф, и с первым звуком сигнала они выскочили из гаража и побежали на построение.
— Рыжий, крокодила будем делать? — спросил на бегу Махотка.
— Скажут, сделаем, — ответил Гаор.
Построение, рапорт, обыск — опять шевельнулась мысль: чего же боятся, что так обыскивают? — и вниз, к обеду.
Как всегда суп, каша, кисель и хлеба вволю. Однообразие меню никогда не смущало Гаора, а в училище ему часто даже казалось, что все блюда вообще на один вкус. Главное — чтобы сытно было, чтоб никто у тебя не таскал и не отбирал еду, а вкусы разбирать… Сегодня в супе кроме овощей плавали и кусочки мяса, а каша была овсяная. Но и любой другой вариант он бы смолотил с не меньшим аппетитом. Как и остальные.
— Ребя, а завтрева-то…
— Ты сначала доживи.
— А чо?
— А то! Загад не бывает богат.
Гаор уже почти всё понимал, а зачастую и не обращал внимания, на каком языке с ним говорят. Пожалуй, да, только Ворон говорил на чистом языке, не вмешивая нашенских слов. Не знает или не хочет? Ну, его дело. Ведь, по сути, неплохой мужик, а причуды у каждого свои. Его же Ворон не подкалывает из-за его разминок и турника. Ну, так и ты будь человеком, не лезь в чужую душу, когда тебя не приглашают. Но неистребимое любопытство, желание узнать и понять упрямо толкало его к Ворону, и уже не столько даже узнать прошлое Ворона, как… нет, это тоже в прошлом, но за что Ворон дважды угодил под дециму, о чём сам обмолвился, что видел и знает такое, по сравнению с чем фронт — детские игры на лужайке. Гаор вполне искренне, не рисуясь, считал, что ничего страшнее фронта быть не может, пока сортировка и торги, особенно сортировка, немного поколебали эту уверенность. Что же видел Ворон?