— Будем, конечно, ты что?
— Ну, этот, механик, сказал же, чтоб ты меня не учил. Чтоб тебя вместо меня не продали.
— Мне на него и советы его… — Гаор завернул такое, что невольные слушатели грохнули восторженным хохотом.
И пока строились на выдачу, продолжали ржать и требовать от Рыжего, чтоб повторил, а то с одного раза и не запомнишь. Но щёлкнул замок двери надзирательской, и все затихли. Праздник праздником, а схлопотать вполне можно.
Как всегда под праздник дополнительная пачка сигарет, Гаор заодно сдал опустевшую зажигалку и получил новую, а фишек ему выдали неожиданно много. Обычную красную за гараж, две зелёных за поездки, синюю за сегодняшнюю и две белых… за что? Ему не сказали, и он мудро не спросил. Дали, значит, взял. Махотка получил тоже больше обычного: две белых и зелёную, а обычно ему давали три белых. "Горячих" и "по мягкому" им не отвесили, они поблагодарили и вышли, зажав в кулаках полученное богатство.
— Рыжий, — спросил в коридоре Махотка, — а чего стоко много?
— Это, видать, за учёбу прибавили, — объяснил Старший.
— Во, умственность что значит! — одобрили остальные.
— Ворону вон тоже как Старшему почти отваливают, а он один работает, но по умственному.
— Давай, Махотка, учись, пока Рыжий с Вороном здеся.
— Вот и пошли, — весело сказал Гаор, ведя Махотку за шиворот в спальню.
Махотка шёл сам, но учителю строгость положена, мастер завсегда с-под-руки учит, и что Рыжий Махотке за каждую ошибку подзатыльник отвешивает, а Ворон так язвит, что обхохочешься, всеми, в том числе и Махоткой понималось как должное.
После физики и письма, Гаор отправил Махотку к Ворону, хотя обычно в выходной вечер уроков не было. Но раз такое дело, что за это фишки дают, то Махотка не спорил. Но Ворон сказал, что устным счётом можно и на дворе заниматься. Он будет курить, а Махотка сидеть рядом и решать задачи.
На дворе как всегда шум, весёлая беготня, солнце ещё высоко, и бледный диск луны виден, ну да полнолуние сегодня. И неужели и на ночь их на дворе оставят?!
Гаор сразу ушёл к своему турнику, размялся, включая броски и перевороты, не требующие партнёров. Учить он этому не может, но для себя в одиночку… Да к чёрту, он один, никого этому не учит, а если кто и глазеет, то… все равно к чёрту! Гаор подпрыгнул, ухватился за трубу и стал подтягиваться.
Всякий раз на турнике он вспоминал, как стало как-то не так на основном дворе, как он побежал туда и увидел… И слова Матери, что охрана завсегда с девками балуется… Сволочи, они же свободные, мало им шлюх городских, или шлюхам платить надо, а рабыня бесплатная… сволочи… И он яростно подтягивался, исступлённо снова и снова повторял ту, как оказалось, памятную с училища композицию, с которой он выступал на межучилищных соревнованиях по гимнастике на выпускном курсе. Взял тогда первое место, и его кубок красовался в витрине достижений в главном холле, и он, большой уже лоб, выпускник, а бегал посмотреть на него, и карточку, где его сняли с этим кубком на награждении, вклеил в свой альбом. Уходя на фронт, он сдал альбом с остальными вещами в основной цейхгауз, а, выйдя на дембель, забрал и держал на квартире, значит, его передали отцу и, скорее всего, вместе с его наградами и рукописями отправили на утилизацию, за дешёвый курсантский альбом ни хрена не выручишь, а отец даже рукописи его отказался продать, ведь Арпан всерьёз хотел выкупить, вот сволочь орденоносная, лишь бы нагадить, мало, что убил его, так и рукописи… Ну, чисто спецура. Он вдруг подумал, что никогда не видел ладоней отца, наверное, и у того есть этот знак. Ведь Сержант ему говорил, что отец в спецвойсках по всей лестнице прошёл, но, конечно, начал не с рядового, а, видимо, с младшего лейтенанта, наследники рядовыми не бывают, хотя тогда отец, наверное, был ещё младшим, зачем ему Сержант рассказал тогда, как Яржанг Юрденал стал Наследником, сам-то понимал, о чём рассказывает?
— Рыжий, а покрутиться дашь?
— Дам, — ответил Гаор и спрыгнул.
Махотка подпрыгнул и вполне уже удачно уцепился за трубу.
— Пошёл, — скомандовал Гаор, становясь на страховку, — десять подтягиваний.
— Агаа, — протяжно ответил Махотка, втаскивая себя наверх.
— Молчи, дыхание собьёшь.
Пришли ещё желающие поглазеть и попробовать. Набежали девчонки дразнить Махотку и других парней. Стало шумно и весело. И все мысли о прошлом ушли, будто их и не было.