А вот теперь самое сложное: отход и возвращение. Почему-то переход через фронт всегда легче возвращения. Сколько раз он так ходил. Туда — более-менее нормально, а обратно… начинается. То через минное поле переться надо, то свои же за кого-то примут и пулять начнут, то у кого-то от страху выдержка срывается и опять же стрельба когда не надо… ладно, воспоминания на потом, а сейчас…
Он подобрался к барьеру и осторожно выглянул. Охранники разливали по второй, а может и по третьей. Выпили, огляделись и наливают ещё… пора…
И опять броски, перебежки, перекаты… и паскудное ощущение, что его видят и просто выжидают момент, чтобы прижать. Ну и хрен с вами, и в глотку и в белы рученьки и ещё… задуманное сделано, загаданное сбудется, а там… а хоть под трибунал, а хоть и в "ящик", наклал он на всё и на всех вас, накось, выкуси меня.
Под эту злобно весёлую, но предусмотрительно беззвучную ругань он выкатился на свой двор и вот тут, притаившись в густой тени, чуть не выругался уже в голос: вдоль стены прохаживался, насвистывая, охранник. Вот сволочуга, вынесло его, не иначе, протрезвиться вышел. Гаор скорчился в тени, стараясь стать совсем незаметным. Надо выждать, когда охранник уйдёт на дальний конец и тогда… нет, одним броском не получится, успеет обернуться и увидит, а с дурака станется открыть огонь на поражение. Вот чёрт, непруха какая. И маятник у гада неровный, туда короче, а в эту сторону длиннее. И всё ближе подбирается. Или заметил? И в кошки-мышки поиграть решил? Ну, так… а чего это я здесь оказался?
А… а покурить вышел, отбоя-то не давали, ну и… ветошью прикинуться не получилось, так под дурака попробуем. Хорошо, сигареты при себе и зажигалка. Как скажи, предчувствовал. Курение в неположенном месте — двадцать пять "горячих", но это не "ящик", туда бы не хотелось. Если не заметили, что он на фасадный двор бегал, то, может, и обойдётся… Вот чёрт, прямо подбирается. Обойдётся? Нет, точно, играет. Ладно, играть так играть. На кону и "так" и "интерес" и что там ещё придумают, но своя шкура — это точно.
Гаор осторожно вытащил сигарету, зажигалку и, выждав, когда охранник будет на дальнем конце, чтоб не услышал щелчка зажигалки, закурил. Вдохнул и выдохнул горький обжигающий нёбо дым. Охранник повернулся и идёт к нему. Огонька он увидеть не может, ну так что придумает?
Охранник ничего придумывать не стал, а, остановившись в пяти шагах, гаркнул.
— Встать!
Привычная команда пружиной развернула тело Гаора в стойку.
— Сюда марш! Стой! Та-ак, вот это кто! Ты чего шляешься, образина?!
Гаор открыл рот для приготовленной фразы, что покурить вышел, но его ответа ждать не стали, а сразу залепили ему по морде так, что он, сигарета и шапка полетели в разные стороны. "На гауптвахте что ли служил сволочуга? — успел подуматьГаор. — там бить умеют". Хреново, но если этим обойдётся…
Не обошлось. Охраннику было скучно.
— Встать! Смирно! Напра-во! Кру-гом! Бего-ом марш! Ложись!
"Котильон"? Хрен с ним, не впервой, переживём.
— На спину! Руки за голову, ноги раздвинь! Шире!
Это уже хуже. Точно, на "губе" охранником был, там такие штуки любят.
Охранник подошёл и наступил ботинком ему на горло, не придавливая, а придерживая, наклонился и расстегнул на нём куртку, обшарил карманы и достал пачку сигарет и зажигалку.
— Курить — здоровью вредить, понял, волосатик?
Тон был совсем свойский, и Гаор решил рискнуть.
— Зажигалку оставь.
— Ишь ты? — удивился охранник. — Да ты никак забыл, кто таков теперь есть. Мало тебя пороли. Ну… — охранник, по-прежнему придерживая его шею ботинком, подбросил и поймал зажигалку, — ну да, ладно, Новый год сегодня. Раз ты так "горячих" не хочешь… Ладно, — охранник снова наклонился и вложил ему зажигалку обратно в нагрудный карман рубашки, а сигареты убрал к себе. — Давай-ка вспомним время золотое, юность армейскую, как новобранцами были. Только с поправочками, — убрал ногу и отошёл. — Встать!
Как были новобранцами, значит, гонять по-строевому, а поправочки какие? Это ему разъяснили следующей командой.