Разогнав парней по складам с тележками, Гаор остался у машины, принимая, запихивая в трейлер подвезённое и отправляя за следующим уже в другое место. А пока парни бегают и ищут, быстренько отметить в накладной у кладовщика принятое и опять к машине, принять коробки с хрусталём… Губоня, их налево… черти-дьяволы, это оставь, потом наверх положим… Моргунок, крепи… Губоня, индекс семь-пять, три коробки, мотай живо… и опять к кладовщику…
Шагах в пяти от них приткнулся маленький крытый грузовичок, куда складские рабы укладывали мешки с мукой и сахаром, а рядом стоял и курил мужчина в армейской полевой куртке, подпоясанной офицерским ремнём с кобурой и портупеей, и в штатских брюках с отутюженными стрелками, заправленных в старые, но начищенные до зеркального блеска офицерские сапоги. Скорее всего, владелец грузовика и груза, но казалось, что трейлер с эмблемой Сторрама и четверо рабов в оранжевых комбинезонах с такими же эмблемами интересовали его куда больше собственного имущества.
Гаор рассеянно скользнул по нему взглядом и, убедившись, что грузовик никаким образом не помешает ему развернуться и выехать, тут же забыл о нём. На Центральных складах каких только машин и людей не встретишь. Наконец, всё погружено, уложено и отмечено в накладных, заказ большой, и перед отъездом Гаор дополнительно проверил наличие.
— Всё, парни, сейчас едем.
Подошёл вразвалку охранник.
— Готовы? На обыск тогда, лохмачи.
Вот тоже, вроде шляется сам по себе, а как нужен, то сразу на месте. Похоже, тут какая-то сигнализация есть, но… но это ему по хрену, лишь бы их побыстрее выпустили, ведь на блокпосту опять тормознут.
— Всё, валите, обалдуи.
"Сам не умнее", — мысленно ответил охраннику Гаор, забираясь в кабину. Такие беззвучные отругивания здорово помогали сохранять нужное выражение на лице и были им в совершенстве освоены ещё в училище.
На обратном пути им сказочно повезло! Из-за снега и начавших праздновать водителей нужную улицу загораживала огромная пробка из столкнувшихся, перевернувшихся и вставших поперёк движения машин. Суетилась полиция, подъезжали и уезжали машины скорой помощи, и полицейский из наружного оцепления не только отправил их в объезд, но и отметил это в маршрутном листе. И Гаор на вполне законном основании дал приличный крюк, показав парням иллюминацию и миновав блокпост с пьяными патрульными, вернее, проехал через другой, где их даже не остановили.
— Перепились, — констатировал Моргунок.
— По мне хоть бы и перемёрли, — ответил Гаор.
И они долго и дружно ржали в четыре глотки.
Выбравшись на шоссе, Гаор повёл трейлер на предельной скорости, чтобы, по возможности, компенсировать задержку. Гархему на любую полицию и аварии плевать, если вообще будет слушать объяснения, а "горячих" не нужно в любом количестве и по любому поводу.
И всё же опоздал. На целых десять долей отстал от графика.
Гархем встретил их на пустынном — все, видно, на обеде — складском дворе. Они вышли из машины и встали в ряд перед Гархемом, ожидая наказания. Тот оглядел их и кивнул.
— Ты старший, двадцать пять "горячих", — Гархем говорил как всегда: спокойно и равнодушно, — остальным по пять "по мягкому".
Гаор и остальные незаметно перевели дыхание: могло быть и хуже.
— Приступайте, — кивнул Гархем стоявшему рядом с дубинкой наготове надзирателю.
Прямо здесь? А обед?! Но, разумеется, никто и рта не открыл. Гаор, как старший, первым вылез из выездного комбинезона. Гархем кивнул, и остальные стали так же раздеваться. Рубашки на голову, штаны и подштанники спустить, руки на капот и ноги расставить как на обыске — это ещё ничего, парням для "по мягкому" приходится голым животом на заснеженный бетон ложиться. Гархем не уходил, и надзиратель бил очень старательно и умело: больно, но без повреждения кожи. Уж на что Гаор считал, что привык и сумеет промолчать, но сейчас охнул на десятом ударе.