— Но… но, Венн, Кроймарн запустел из-за вулканов и участившихся землетрясений…
— Которые были вызваны применением ряда технических средств, — перебил его Венн.
Эрлинг порывисто отхлебнул коньяк. Венн молча разглядывал на свет тёмно-жёлтую жидкость в своей рюмке, заставляя её светиться золотистым солнечным светом.
— Великий Огонь, — наконец повторил Эрлинг, — это… это самопожирание, Венн.
— Совершенно верно.
Теперь они сидели молча, думая каждый о своём и об одном и том же.
— Спецвойска только средство, — наконец сказал Эрлинг.
— Но с чего-то надо начинать, — ответил Венн.
— А чем закончим?
— Я не знаю, дадут ли нам закончить.
— Кто не даст? Мы выиграли, победили аггров…
— Нет, нам удалось не очень много проиграть. Следующую войну мы проиграем.
— Аггры больше воевать не будут. А форзейли…
— Форзейли сделали свои выводы. Я не знаю, Эрлинг, сколько нам отпущено, вернее, сколько времени они нам дадут, успеем ли мы сделать…
— Но если нас опередят… я понял. Аггры, кстати, пытались.
— Нет, это удалось предотвратить. Перехватили в самом начале. Но с форзейлями эта комбинация уже не получится. И они на это пойдут. И будут спокойно смотреть, как мы пожираем друг друга, а потом добьют уцелевших.
Эрлинг кивнул и глотнул коньяка.
— У нас есть ресурсы.
— Человеческие исчерпаны. Ты видел закрытый отчёт Ведомства Крови?
— Да, жуткие цифры. Получается, ещё два, ну три поколения и дуггуров не будет, только полукровки и…
— Аборигенов, чистых аборигенов практически не осталось, — кивнул Венн, — но если нам удастся задействовать поселковые ресурсы. И не выборочно, а массово, то мы выживем.
— Но это разрушит всю систему, — Эрлинг заставил себя улыбнуться. — Когда рушится пирамида, под её обломками погибают и строители, и разрушители.
— Значит, её надо менять. По камушку, по кирпичику. И начинать с верхушки. Чтобы когда дойдёт до основания, никому уже и в голову не пришло, что может быть как-то по-другому.
— Да, — кивнул Эрлинг, — лучший штурм крепости — штурм изнутри.
Венн достал из нагрудного кармана своего отлично пошитого серого костюма маленький густо исписанный с обеих сторон листок бумаги и протянул Эрлингу. Эрлинг его взял, прочитал, удивлённо присвистнул, перечитал и кивнул. Достал зажигалку и поджёг листок. И пока бумага горела, скручиваясь чёрным рассыпающимся мелким пеплом жгутом, оба шептали молитву Огню, Очищающему и Справедливому.
Сбросив пепел поровну в свои рюмки, они допили коньяк, и Эрлинг ушёл.
Оставшись один, Венн подошёл к столу и через пульт открыл фотографию расстрельной стены. Он никому не говорил, что сделал эту панораму не столько для клиентов, сколько для себя. Потому что, стоя перед ней и рассматривая следы пуль на уровне своего лица, с предельной ясностью ощущал, что промедление, как и спешка, равно смертельны. Потому что победа форзейлей, или алеманов, или аггров, или… кого угодно — это смерть. Всем, и ему самому в том числе…
…Обычный дружеский междусобойчик с лёгкой выпивкой и столь же лёгким трёпом. И даже с женщинами, чтобы расслабиться по полной программе. И в потоке шуток и анекдотов один, сначала не понятый им.
— У наших заклятых друзей алеманов, — Ролган вздёргивает голову, смешно передразнивая характерную жестикуляцию алеманов, — есть такой анекдот. Вопрос: может сын генерала стать маршалом? Ответ: Нет, не может, потому что у маршала есть свой сын.
И все хохочут, вряд ли не то что поняв, а даже расслышав…
…А он сам понял только потом. Может ли уцелеть их контора и её сотрудники в проигранной войне? Ответ: не может, потому что у победителей есть своя аналогичная контора и её сотрудники. Так что, хочешь выжить, просто жить, жить хорошо, значит, войну надо выиграть. А чтобы её выиграть, страну надо изменить. Так, чтобы при этом уцелеть самому. Да, это будет уже другая система, другая страна, но ты будешь жить, а не валяться у кирпичной стены с простреленной головой. Ты будешь жить. Что весьма полезно для здоровья. А значит…
Значит, надо действовать. Используя связи и знакомства, раздробив, рассыпав единый процесс на массу мелких и мельчайших несвязанных между собой операций, используя стечение обстоятельств и людей, даже не подозревающих, что их используют.