Гаор выплеснул в кружку пацану ещё чаю, выпил и сам прямо из котелка через край.
— Допивай и поедем.
— Куда? — вздрогнул тот.
— Если получится, то окажешься дома. А если нет… — Гаор улыбнулся злым оскалом, — к Огню вместе подойдём.
Сопротивляться пацан не мог, да особо и не хотел. Выхода-то не было. В лесу, уже понятно, ему всё равно не выжить. А что в случае отказа этот странный лохматый раб, управляющийся с оружием с ухватками бывалого солдата, и впрямь может его прямо здесь и сейчас убить, парень не сомневался ни мгновения. Значит, надо подчиняться, как он подчинялся всю жизнь старшим и более сильным. Этот, по крайней мере, его ещё не бил. И дал поесть.
Свернуть бивуак — дело нескольких долей. Уничтожив все следы их пребывания, Гаор уложил пацана на койку между занавесками — прятать его в рундук он не стал: ещё задохнётся с непривычки — а автомат засунул под сиденье так, чтобы легко достать. Патронов там ещё на полрожка, и ошеломить дорожный патруль, чтобы уйти в отрыв, ему хватит. Теперь вырваться за границы оцепления. Пацан говорил про три дня, значит, кольцо поиска… десять меток, ну двенадцать с перестраховкой. Гарнизон стоит… Гаор достал карту. Хотя в гарнизон он ничего не возил — у армии своё снабжение — но на хорошей карте всё отмечено. Определившись по карте, Гаор выехал на шоссе и прибавил скорость. До рассвета он должен успеть.
Пацан лежал тихо и даже вроде дышать перестал.
— Расслабься, — бросил через плечо Гаор, — замрёшь, когда скажу.
— Ага, — шёпотом ответил парень. — А… а сейчас… что?
— То же самое, — усмехнулся Гаор, но счёл нужным пояснить, — надо из оцепления выехать, там будет легче. Но не проще.
— Ага, а… а потом?
— А потом был суп с дерьмом, — ответил Гаор, выворачивая на боковую старую бетонку. — Ну, пацан, молись, чтоб пронесло, — и совсем тихо. — Мать-Вода, пронеси меня. Дай до матери пацана довезти. Он последний у неё.
Он гнал фургон по ночной дороге в открытую, с обычной для себя скоростью, с включёнными на дальний свет фарами. Что врать патрульным, он не думал: пока из оцепления не выехали, за него будет автомат говорить, а там… там посмотрим. Ну, блокпост по параллельной дороге. Полицейским оттуда его видно, но фургон должен был примелькаться за это время, да и раньше, надо думать, хозяин по этим дорогам намотался. Авось посчитают, что раб ночью не поедет так уверенно, примут издали за хозяина, а того ни разу на его памяти в Дамхаре не тормознули.
— Замер, — негромко бросил он через плечо, проносясь мимо чёрной коробки блокпоста по параллельной, отделённой неглубоким оврагом дороге.
Здесь дороги как течения в Валсе: чуть свернул и ты уже совсем в другой сектор выезжаешь. Ну… ну… ну… Бетонка круто вильнула за поросшую деревьями узкую гряду, и Гаор перевёл дыхание. Всё: этот рубеж они проскочили.
— Расслабься.
За спиной вздохнули, как всхлипнули. А вот теперь многое, если не всё, зависит от пацана.
— Слушай меня внимательно. И запоминай.
— Ага.
— До Аргата добирайся сам. Как — твоё дело, я за тебя думать не буду. В Аргате… — ну, была не была, — угол Пятьдесят Второй и Семнадцатой улиц, зелёная дверь, третий этаж, комната номер триста восемьдесят девять. Повтори.
— Аргат, угол Пятьдесят Второй и Семнадцатой улиц, зелёная дверь, третий этаж, комната номер триста восемьдесят девять, — послушно отбарабанил пацан.
— Правильно. Стиг Файрон, адвокат.
— Стиг Файрон, адвокат…
— Он тебя свяжет с кем надо, — Гаор усмехнулся, — Жук поможет и денег не возьмёт.
— Свяжет? — удивился пацан. — С кем?
За спиной Гаора зашуршала ткань, и Гаор понял, что пацан пытается выбраться.
— Лежи пока, скажу, когда вылезать. С кем свяжет? С союзом ветеранов. Там есть конфликтная комиссия, парни там настоящие, во всяком случае, три года назад были такими. Не думаю, что испортились. И ещё есть одна организация, про неё не знаю, но если раскрутились, как тогда думали, то помогут. Как называются теперь, не знаю. Это матери погибших на войне солдат.
— Да, но…
— Заглохни и слушай. Из части ты сбежал. Когда, как и почему, говоришь правду, врать им не вздумай. А теперь запомни. Шёл лесами, никого не видел, еду… ну, сам придумай. Но меня не было, понял?