Лязгнул замок. Седой вздрогнул и поднял голову.
— Эй, волосатики, принимайте паёк.
Да, правильно, обед им привозят прямо сюда, и он как старший должен принять паёк. Седой встал и подошёл к двери.
— Сколько вас, обалдуев?
— Пятеро, господин надзиратель.
— Правильно. Принимай.
Чтобы не тратить время на обыски, разносчики прямо через порог передали ему пять двойных мисок с супом и кашей, пять кружек с дымящимся чаем и две с половиной буханки, уже разломанных на четвёртки.
— Всё, лопайте, — надзиратель захлопнул дверь.
Парни с привычной ловкостью сдвинули и сложили чертежи, освободив стол для еды.
— Седой, а её куда?
Папка мешала Гире поставить кружки.
— Сейчас.
Седой быстро сложил вырезки, закрыл папку, переложил её на стеллаж, и они сели обедать. Обеденный период — время законного отдыха и громких разговоров.
— Чего там, Седой? — спросил Чеграш после первых ложек.
— Или я сошёл с ума, — серьёзно ответил Седой, — или весь мир.
— Ты нормальный, — убеждённо сказал Чалый, — мы тоже…
— Значит, рехнулся Главный, — закончил его мысль Зима.
Седой невольно улыбнулся.
— Он тоже нормальный. Как я надеюсь. Но это… это вырезки из газет, помните, я про газеты вам рассказывал?
— Помним, конечно, — кивнул Чалый.
— И про что тама? — спросил Зима. — Про мины?
— И про них тоже, — кивнул Седой. — Нет, парни, я сейчас ещё как ушибленный, дайте дочитать.
— А чо ж нет, — пожал плечами Чеграш. — С сегодняшним успеется.
— Ну да, — сразу понял его Гиря, — велели ж ознакомиться, мы и знакомимся.
— Верно, — Чалый протёр миску из-под каши остатком корки и кинул его в рот, — Главный важнее, его приказ последний, так что…
— Так что, болтуны, — Седой допил чай и встал, — заканчивайте, а меня не трогайте пока.
— Как скажешь.
Парни доели и составили опустевшие миски и кружки к двери, чтобы, когда надзиратель за посудой придёт, подать сразу, извлекли из-под чертежей свои самодельные тетради и занялись уроками. Хорошо, здесь черновики подлежат уничтожению, а бумагу выдают без счёта, а что через уничтожитель лишние листы пропущены, никто в бумажном мусоре и не заметит. Они уже так по три тетради израсходовали.
Седой читал теперь, стоя у стеллажа, чтобы не мешать им. Уже по второму разу. Да, он был прав, плотина прорвана. Нет, в самых злых и смелых мечтах он не желал Крайнтиру такого. Его не просто смешали с грязью, его уничтожили. И всё логично, следуя законам, научной логике, этике… Похоже, на этом дураке отыгрываются за все начальственные плагиаты. Но… но кто же спустил лавину, проковырял плотину? Неужели… Седой вернулся к самой первой вырезке. Да, началось с неё. Никто, он же Некто. Укрывшийся за псевдонимом или… лишённый имени. Ну, это могло сохраниться в деле, но это… эти подробности откуда? Неужели… Нет, не стыкуется, по резьбе не подходит. Если это тот парень, обращённый бастард, то… во-первых, сейчас он раб и связи с редакцией иметь не может, во-вторых, доступа в архив Ведомства Юстиции тоже, опять же как раб. А с другой стороны, эти подробности больше никому не известны, об этом он сам рассказывал только ему, имена тогдашней команды в той же последовательности и другие детали, это во-первых, а во-вторых, он помнит, парень называл ему свою газету, именно эту — "Эхо. Свободная газета". Два на два, пятьдесят на пятьдесят, вероятность… в пределах допустимого. И, в-третьих, псевдоним. Никто. Только человек, насильственно лишённый имени, мог сказать такое. Три против двух. Значит, он. Но как? Газета выкупила его и сделала редакционным рабом? Но откуда тогда данные из архива? Хотя это тогда объяснимо, кто-то ещё из редакции. Но тогда и под статьёй стояло бы имя второго, свободного и имеющего доступ. Вот рыжий чёрт, правильно, Рыжий, его так прозвали в камере, и он сразу, даже с готовностью принял это прозвище. И упоминания в статье о фронтовом опыте автора, а парень был фронтовиком, кажется, сержантом…
Седой закрыл папку и обернулся к парням.
— Сделали? Давайте, проверю.
Чалый отдал ему свою тетрадь и пошёл к стеллажу.
— А посуда где? — вдруг вспомнил Седой.
— Когда уже сдали, — ответил Зима, ревниво следивший за проверкой, — ты читал как раз.
— Мы сразу подали, — сказал Чеграш, дописывая своё. — Сволочуга и заглянуть не успел.
Седой проверил их тетради, исправив ошибки.