"Конечно, обойдусь, пошла ты со своей заботой…" — мысленно отругнулся Гаор, вытаскивая наружу коробку и чемодан.
Толпящаяся вокруг ребятня и стоящие немного поодаль несколько женщин внимательно наблюдали, как он открыл заднюю дверцу фургона, занёс туда вещи, вышел, закрыл дверцу, залез в кабину… "Театр им, цирк с кино", — угрюмо думал Гаор, готовясь к ожиданию.
Хлопнула дверь, но вместо хозяина наружу вылетел мальчишка, уже в курточке и шапочке-каскетке с конфетным кульком в руках. Скатившись по ступенькам, он врезался в толпу ребятишек и стал раздавать конфеты.
— Во, за мной отец приехал, я навовсе уезжаю! — радостно кричал он.
"Всё по правилам, — мрачно усмехнулся Гаор, — даже отвальную устроили пацанёнку".
Конфеты как раз закончились, когда из дома вышел хозяин, сбежал по ступенькам и подхватил мальчишку на руки.
— Со всеми попрощался? — весело спросил он.
— Ага, — так же весело ответил мальчишка, обхватывая его за шею.
— Тогда поехали?
— Поехали! — радостно заорал мальчишка, размахивая обеими руками в прощальном приветствии. — Всем прощайте, я уехал!
Гаор включил мотор и, когда хозяин с мальчишкой на руках сел в кабину, мягко стронул фургон. Медленно, потому что детвора продолжала бегать и прыгать вокруг машины, он проехал по единственной улице Клумбочки.
Мальчишка вертелся на коленях Ридурга, махал в окно приятелям и знакомым и трещал без умолку, что у мамы теперь будет другой маленький, и отец маленького уже приезжал к ним, и сказал ему, что он уже большой, женить пора, и как здорово, что они едут на такой большой машине, и что он хотел оставить свои старые игрушки для другого маленького, а отец маленького сказал, что он сам всё привезёт, и мама сказала, чтобы он всё забирал, и как здорово, что он теперь не один, а с братиком и сёстрами… Хозяин от души хохотал над его трескотнёй.
Когда они выехали из Клумбочки, Гаор прибавил скорость.
— Домой, — распорядился хозяин, — и не лихачь, понял?
— Да, хозяин, — ответил Гаор, плавно входя в поворот.
Мальчишка ещё немного поболтал и вдруг сразу, будто его выключили, заснул. Ридург негромко рассмеялся, усаживаясь поудобнее и укладывая сына у себя на коленях.
— Кончилась моя спокойная жизнь. Этот всем жару даст, никому мало не покажется. Гриданг за ним будет, как за каменной стеной. Тихим быть нельзя, стопчут, пройдут по тебе и под ноги не посмотрят.
Гаор угрюмо молчал, но его молчания не замечали.
Небо быстро затягивали тучи, заметно потемнело, и Гаор включил фары.
— Ты поаккуратнее, — тихо сказал Ридург.
— Да, хозяин, — механически откликнулся Гаор.
Все его силы уходили сейчас на тщательно, упорно загоняемую вглубь, чтоб и случайно не вырвалась, ненависть к этому мальчишке. Мальчишка не виноват, что у него нормальный отец, а не сволочь вроде Яржанга Юрденала. Родителей не выбирают. И он не выбирал, и к матери… нет, у него к матери нет, и не может быть претензий, она всё сделала для него, даже, как ему ещё тогда в самые его первые рабские месяцы у Сторрама сказали матери: "Отмолила тебя матерь твоя". Он уже знает, что это значит. И во всех его бедах виноват только один человек, генерал спецвойск Яржанг Юрденал, отцеубийца, братоубийца и… сыноубийца, да, так, то, что он сделал с ним, это тоже убийство. А Братец, Гарвингжайгл Юрденал… да, слизняк, дурак, сволочь, как угодно, но заявление в Ведомство Юстиции писал отец. Брат брата рабом не делает. Гарвингжайгла и слушать никто бы не стал. Отец — полный хозяин над бастардом… как над рабом? Так что, бастард — это раб? Только не купленный, а рождённый? А использование и содержание раба определяет хозяин. А у бастарда отец? Как хочет, так и содержит, чему хочет, тому и учит. А… а ведь ты всегда знал это, тебе ещё Сержант объяснял, кто ты и какие у тебя обязанности перед отцом и родом, а прав нет. Чего же ты сейчас изумляешься? Целку строишь. Ни раб хозяина, ни бастард отца не выбирают. Кому-то везёт, а кому-то и нет. Вот и всё.
— О чём мечтаешь? — ворвался вдруг голос хозяина.
Гаор вздрогнул и сообразил, что его о чём-то спрашивают и, похоже, не в первый раз.
— Да, хозяин?
— Размечтался о чём, говорю.
— Так, хозяин, — неопределенно ответил Гаор, надеясь, что вопрос был риторическим и его ответа не требуется.
Но хозяину хотелось поговорить.
— Ты ведь тоже бастард, так?
— Да, хозяин, — глухо ответил Гаор.
"Не касался бы ты этого, ну чего ты лезешь?" — мысленно попросил Гаор
— А тебя как забирали? — вдруг с живым интересом спросил хозяин.
Гаор крепко выругался про себя, лицо его дёрнула мгновенная гримаса ненависти.