Летняя страда стала и для Гаора страдой. Рейсы, между рейсами покос, работы в саду и огороде, ещё по двору всякое. А в посёлке если приедешь не в темноте, а засветло, когда все в работе ещё, как не помочь. Определит тебя староста в избу, где мужиков мало, так хоть дров наколи или ещё чего, но будь человеком. Коров, правда, спасибо Огню, доить не приходилось: в посёлках это считалось исключительно женской работой. А на рассвете, как стадо выгонят, напьёшься молока с чёрным ноздреватым хлебом или наскоро испечёнными на чугунном круге лепёшками и в дорогу. Если позволяло время, Гаор делал себе дневку в лесу у какого-нибудь затерянного в траве маленького родничка или лесной речки. Дамхар был богат на маленькие речушки, небольшие и неожиданно глубокие озерки. Некоторые из этих озерков и родничков даже на карте отмечены не были, как и болота, тоже небольшие, но от того не менее опасные. Чаще всего эти болота были заросшими озёрами, и потому ухнуть там вместе с машиной так, что и следов никто не найдёт, было делом вполне возможным. Зачем-то он всё это примечал и запоминал.
Этот рейс ничем особым и необычным не отличался. Как всегда из дома через посёлки и посты, где надо собрать заказы для хозяина, на центральные склады. Там сдать уже подписанные хозяином бланки и получить заказанное ранее. И оттуда уже на развоз по кругу, чтобы оказаться дома. Не впервой. И ничего особого Гаор от этого рейса не ждал, не мог ждать, в голову прийти не могло, в самом вещем сне не привиделось. Может, потому и шарахнуло так, что он теперь сидел и тупо смотрел на зажатый в пальцах белый конверт.
Дорога до складов прошла легко и обычно. Думал он о чём угодно, в том числе и о том, что Лутошке пора руль в руках подержать и как бы это намекнуть хозяину. А если так повернуть, что когда он Гарда — старшего бастарда — в пробную поездку вывезет, то и Лутошку захватить. Вроде хозяин не мешает Гарду болтаться на заднем дворе и играть с Лутошкой и Трепкой.
Получив на складах всё затребованное и пачку накладных, Гаор, как всегда, выехав на шоссе, остановился у обочины, достал карту и разметил маршрут. Заказ был большой, и мотаться предстояло не меньше трёх суток. Но в маршрутном листе у него контрольный срок возвращения на четверо суток. Так что везде он уложится. И стоит сейчас заехать в заведение, пообедать и купить себе в дорогу сигарет и кое-какой еды.
В заведении тоже всё как всегда.
— А, Рыжий.
— Да, господин смотритель.
— Ремонт нужен?
— Нет, господин смотритель.
Дорогу на заправку он сам знает. Заправил, оставил машину на стоянке и бегом в рабскую зону.
— Обедать?
— Да, Мать.
— Карточка есть?
— Вот.
Карточку Матери, умыться, вымыть руки и за стол. Лиска, играя глазами и вертя задиком, ставит перед ним миску с багровым свекольным супом, по-местному борщом.
— Чегой-то тебя, Рыжий, долго как не было?
— А то ты соскучилась? — Гаор шлепком отодвинул её от стола.
— И не заночуешь никогда. Чего так, Рыжий?
— Лиска, отзынь от мужика, — строго сказала Мать. — Дай ему поесть.
— А как же, — горячо согласилась Лиска, — когда мужик голодный, то на хрен он не годный.
За столом грохнули дружным хохотом. Некоторые даже поперхнулись, и соседи дружно и гулко били их по могучим спинам. Смеялся со всеми и Гаор. Малка забрала у него опустевшую миску из-под борща, а Лиска принесла ему кашу и села рядом, плотно притиснувшись к его бедру.
— Рыжий, а может, поднюешь сегодня, а? — промурлыкала она ему в ухо.
— А график ты за меня блюсти будешь? — спокойно поинтересовался Гаор. — Или "горячих" за меня получать станешь?
— Рыженький, а мы по-быстрому.
Гаор уже знал, что с Лиской и впрямь можно по-быстрому, девка горячая, охочая до этих дел, но правила игры требовали, чтоб его упрашивали и уговаривали. Остальные дружно ржали и подсказывали Лиске, как уломать Рыжего, а ему — как отбрехаться от Лиски, чтоб девка шибко не заносилась, что такая уж сладкая. Но уговаривая Гаора, Лиска вовсю стреляла глазами на остальных.
— Хоть бы ты уж затяжелела, наконец, — Мать отсмеялась над особо удачным оборотом и укоризненно покачала головой. — С пузом не побалуешь.
— А я и не хочу, — Лиска тряхнула головой так, чтобы как ненароком рассыпавшиеся из узла волосы мазнули Гаора по щеке. — Разве только, чтоб вот такой же рыженький был.
— Лиска! — нарочито возмутился Тягун. — Ты это чо?! Мне чернявого обещала!
— А она двоих, да от двоих, да за раз, — заржали за столом.