Второй выстрел оказался не просто удачным, а снайперски точным. Круги по воде пошли даже интенсивнее, чем от той статьи. Но и написано, надо признать, сильно. Парень растёт прямо на глазах. Венн покачал головой, входя в поворот. Но теперь… теперь выбор за родичем. Вряд ли он ошибается в своих предположениях о том, какой вариант выберет Кервнайк Армонтин, но… И отказаться от операции нельзя. И обещания, данного профессору, он не нарушит. Да, сделать надо будет так. А статья у рыжего бастарда получилась отличная. Сразу по болевому узлу. Все видели и видят эти машины, надо же, какое он им название придумал: "серый коршун". По аналогии с "чёрным вороном", наверное… и словцо уже входит в оборот.
Слежку за собой Кервин заметил ещё месяц назад. И понял, что его миг настал. Пробил колокол, вышел срок. Что ж, он знал, что так будет, и готовился к этому, но… но как же не вовремя. Именно сейчас, когда удалось наладить связь с Гаором и от него пришла вторая статья. Опять без единой помарки, выверенные, убийственные в своей точности фразы и обороты. Моорна плакала, переписывая, и тот кусок, где об увозимых детях и бегущих следом матерях, пришлось переписывать дважды: так она закапала листок слезами. Да и сам он с трудом остался спокойным тогда, а сейчас, увидев на улице серый с зелёной полосой по борту фургончик Рабского Ведомства, невольно останавливается и смотрит вслед. И не он один. Гаор — молодец, спустил лавину. Уму непостижимо, как он сумел в тех условиях сохранить себя, свой интеллект, способность писать… Когда-то сам говорил ему, что надо найти то, о чём все знают, но не говорят, и вот Гаор нашёл… теперь… теперь надо сделать так, чтобы его не коснулось. Гаор тогда сказал о взрыве, прямом попадании. Похоже, теперь его берут в вилку, перелёт, недолёт, следующий в тебя. И надо принять весь удар на себя, прикрыть собой семью, газету и Гаора. И, конечно, тех, кого он даже мысленно не называет, кто помог наладить связь с Гаором, да, надо известить Стига, чтобы больше не приходил в редакцию и не вздумал вмешиваться, если с ним что случится…
А пока Кервин свёл, по возможности незаметно, свои контакты в Союзе Журналистов к минимуму, чтобы как можно меньше людей видели в его обществе, навёл в редакции жёсткий порядок, проследив, чтобы черновики самых острых статей уничтожили, и предупредил всех, кого смог. Ему самому, похоже, уже не выкрутиться, но если газета уцелеет, её возглавит Арпан, он справится. Со всем финансовыми и прочими документами Арпан ознакомлен, так что…
Слежка не была назойливой или обременительной, за ним так сказать присматривали, не больше, не угрожали, не пугали. А может, он вообще зря порет горячку, и вся эта слежка — лишь плод его воображения? Но не разумом, а каким-то глубинным звериным чувством Кервин ощущал, как сжимается вокруг него кольцо, и торопился вытолкнуть из этого кольца как можно больше людей, чтобы затягивающаяся петля не захлестнула и их.
Дома порядок и уют, созданный не дорогими вещами, а устоявшимися привычками и отношениями. Семейный ужин, рассказы детей, хотя Линку уже шестнадцать, вполне взрослый, а младшим восемь, нет, конечно, Линк уже многое понимает и сможет взять на себя заботу о семье. Неужели пришло время для задуманного ещё тогда? Как же не хочется, Великий Огонь, как это не вовремя, но ты сам когда-то выбирал, значит, не сворачивай, не позорь свой род, своих предков, что предпочитали опалу и разорение бесчестию.
Когда Лоунгайр и Ламина ушли спать, Кервин кивком попросил Линка остаться. Мийра убрала со стола и ушла, отрицательно покачав головой в ответ на приглашающий жест Кервина.
— Что-то случилось, отец? — сразу спросил Линк.
— Ещё нет, — улыбнулся Кервин, — но вот-вот случится. И вся ответственность за семью ляжет на тебя. Понимаешь?
Линк озадаченно посмотрел на него.
— Ты думаешь…? Я думал, это так, совпадения…
— Значит, ты тоже заметил, — грустно кивнул Кервин. — Тогда ты сам всё знаешь. Этот вариант мы ещё когда обсудили. Ты все помнишь? Что и как надо сделать?
— Да, — кивнул Линк. — Ты не беспокойся, отец, я всё сделаю. И… и прости меня за то, ну, помнишь? Когда я подумал, что ты, как та сволочь…
— Линк, — Кервин даже сморщился на мгновение как от боли, — мы всё давно разобрали и обсудили. Несовершенство законов не повод к несовершенству отношений.
— Да, я знаю, — кивнул Линк, — и… и что сейчас?