— Вот как? — словно даже удивился Варн.
— Мать Линка действительно умерла, когда ему было три года, — вмешалась жена, — но Мийра… что с ней?
Венн невольно отвёл глаза. Это была его ошибка, его прокол, и в нём надо признаться. Да, конечно, реакция женщины непредсказуема, но не настолько же… Но надо сказать.
— Она… — он запнулся, подыскивая формулировку, — совершила самоубийство. Выбросилась из окна.
— И кто из ваших коллег ей помог? — язвительно спросил Варн.
— Зря, профессор, — устало ответил Венн. — Не возводите напраслины. Право, вполне хватает и того, что есть. Она, скорее всего, увидела, как… увезли Кервина, и, как я предполагаю, предупредила редакцию, отправила детей к вам, — Венн усмехнулся. — Не надо, профессор, я видел детскую обувь и одежду в прихожей. И… приняла своё решение. Профессор, это уже совершилось. Смерть Кервина оформят… скорее всего, как несчастный случай или попытку ограбления, за этим я прослежу, так что на детях она никак не скажется. Надо думать о будущем.
— Логично, — кивнул Варн, взглядом останавливая жену. — Да, вы правы, дети здесь, все трое, и разумеется, я не оставлю их. А Амрокс… у вас неточная информация. Они все бастарды.
— Что?! — потрясённо спросил Венн.
— Убедитесь, — Варн встал, взял со своего стола три стандартных бланка и протянул их Венну.
Венн взял и быстро, схватывая взглядом лист целиком, просмотрел. Однако… сделано не сегодня, за сегодня бы просто не успели, значит, Кервин ждал и готовился, но почему?
— Почему? — повторил он вслух.
— Не понял, — ответил профессор.
Венн поднял голову и твёрдо посмотрел ему в глаза.
— Это конец рода Армонтинов. Почему?
Варн кивнул.
— Когда-то, — голос Варна звучал спокойно и размеренно, — мой племянник, да будет ему светло у Огня, сказал мне, что не хотел бы, чтобы его наследник, если он будет, воспитывался в Амроксе. Он не хотел, чтобы из мальчика там сделали второго Юрденала. Это его подлинные слова.
Венн покачал головой, выражая уважительное удивление.
— Что ж… сохранить огонь, разбив сосуд… вряд ли Кервин сам знал, насколько он прав в своих опасениях. Когда-то спасали род, пожертвовав родовым замком, а теперь… жертвуем именем, спасая человека, — он улыбнулся. — Оригинально. И вполне в стиле Армонтинов. Важна сущность, а не её явление, так, профессор?
— Это было его решение, — ответил Варн.
— Не будем нарушать его волю, — кивнул Венн. — Возьмите, профессор. Думаю, дня через два или три к вам обратится полиция по поводу смерти вашего племянника, решения вопросов опекунства и наследования нажитого имущества. Родовое за отсутствием законного наследника является выморочным и отходит государству, — он усмехнулся, — в лице Ведомства Крови. Замок, скорее всего, останется музеем, но рента теперь пойдёт Ведомству, и оно не будет искать наследников. Квартира, имущество… ну это всё не проблема. И всё же… не приносите в жертву Огню старую метрику, кто знает, что может случиться, вдруг и понадобится.
Варн молча склонил голову, никак не выразив своего отношения к его последним словам. Венн улыбнулся и встал.
— Свою миссию я выполнил, и разрешите откланяться.
Он специально заговорил витиеватыми длинными фразами, чтобы подслушивающий под дверью — а это мог быть только старший сын Кервина — успел скрыться или придумать оправдание своим действиям.
Но Линк этого не понял, и когда Венн вышел из кабинета, то сразу натолкнулся на него. Венн посмотрел на долговязого подростка, прямо в его горящие ненавистью глаза и устало сказал.
— Кто бы и что бы тебе ни говорил, ты можешь гордиться своим отцом. И матерью тоже. Они Армонтины.
Рейсы, работа в гараже, занятия с Лутошкой, работы по хозяйству. Всё устаканивается, как говорил Плешак, пусть ему в Ирий-саду хорошо будет. А интересно, ведь у Огня и свет, и тепло, и жар нестерпимый, и лёд вечный, кто уж что заслужил, а Ирий-сад для всех, или сволочей куда-то ещё отправляют? У кого бы это узнать? Даже случайных обмолвок не слышал.
Гаор гнал фургон в самом благодушном настроении. Так хорошо у него на душе давно не было. Всё, что задумывал, удавалось. Лутошку выпустили с ним в пробную поездку, потом парня проверил сам хозяин, и в следующий рейс по посёлкам Лутошку отпустят с ним. А вдвоём в дороге куда веселее. На склады он уже с Лутошкой съездил и смог в дороге провернуть давно задуманное. Дал небольшой крюк к примеченной им свалке, оставил Лутошку на дороге у фургона с раскрытым мотором, будто починка у них, и, приказав, если что, гудеть, пролез под огораживающей свалку колючей проволокой, порылся во всяком хламе и отыскал большой, на двадцать четыре жилы, и длинный, шагов на пять, телефонный кабель.