Сторрама в зале не было, и Гаор даже на мгновение пожалел об этом: он был бы совсем не против оказаться вместе с Лутошкой опять в той же казарме. А если Махотку за эти полтора года не продали, бригада бы гаражная получилась… что надо!
Но что в зале оказался Жук… На мгновение Гаор чуть не потерял самообладание, когда увидел знакомо блестящие очки и внимательную физиономию. Жук что, рехнулся? Ведь выкупать его никаких денег не хватит.
— Начальная цена десять тысяч!
— Одиннадцать.
— Одиннадцать пятьсот!
— Да вы что?! За боевого сержанта и грамотного аборигена?! Это же смешно!
— Двенадцать пятьсот!
Не будем спешить, дадим разогреться остальным.
— Как тебе эти, Венн? — с небрежной заинтересованностью спросил Фрегор.
Смотри-ка, помнит, зачем мы тут. Венн благодарно улыбнулся и вступил в игру.
— Интересное сочетание. Обращённый и прирождённый.
— Да, и ты посмотри на его мускулы. Мне нравится, — тоном капризного ребенка сказал Фрегор и выкрикнул. — Тринадцать пятьсот!
Венн облегчённо перевёл дыхание: теперь Фрегор купит понравившуюся ему игрушку за любые деньги. Только поможем отсечь мальчишку и извинимся перед капитаном получившейся суммой. Но кого узнал Рыжий в зале?
Друг, как всегда, прав. Великий Огонь, какая же это подлая штука — рабство. А ведь если бы не его статьи, я бы так и думал, что это норма, ну, отдельные эксцессы, но в целом… Друг прав, что ткнул нас носом в наше же дерьмо, в котором мы топчемся пятьсот лет, и считаем, что так и надо. Разозлился, что я здесь. Друг, а как иначе я бы узнал, где ты будешь? Раб номер триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три поступил к продаже, грамотный, шофёр, автомеханик, возможны другие варианты использования… Оказывается, рекламно-информационные бюллетени Рабского Ведомства тоже полезны и весьма, а если их читать регулярно и произвести кое-какой анализ… Спасибо, Друг, без тебя я бы до этого источника не докопался, да просто в голову бы не пришло читать, как не читаю я каталоги, скажем, женской косметики. И железное, да что там, бронебойное прикрытие: интересы клиента, и юридический казус — раб является движимым или недвижимым имуществом? Я не посягаю на Рабское Ведомство, ни-ни, я решаю проблемы собственности. Но какая же это страшная штука — аукционы, и я могу только догадываться о том, что творится, что делают там, за закрытыми дверями, с подобными тебе, если живые люди стоят как вещи, и неужели вы ощущаете себя… вещами? Чьим-то имуществом?
— Четырнадцать!
— Четырнадцать пятьсот!
— Пятнадцать!
— Пятнадцать пятьсот!
Спор вели уже только двое. Фрегор и солидный, кряжистый, но не рыхлый мужчина в дорогом костюме с розеткой Почётного Ордена. Финансовый воротила? Заводчик? Венн быстро прикидывал перспективы. Мальчишку пора отсекать. А если так? Но пусть ещё поднимут цену. Хотя бы до двадцати тысяч.
— Шестнадцать!
— Шестнадцать пятьсот!
Аукционист уже не вмешивался, расхваливая товар, а услышав очередной возглас, просто показывал своим молотком на второго. Старички в первом ряду рассматривали Лутошку, обмениваясь тихими замечаниями, от которых покрасневший Лутошка уже с трудом сдерживал слёзы. Сказать ему, чтобы не обращал внимания: денег на его покупку у поганцев нет, а что там лягвы старые квакают, так человеку это по хрену — Гаор не мог. Тумана первых торгов, когда весь зал сливался в единую массу, у него не было, и он нашёл взглядом тех двоих, что и вели сейчас спор из-за него и Лутошки. Молодой хлыщ, похожий на тылового сидельца — генеральского сынка, ему не понравился, а второй… чем-то похож на Сторрама. Хотя кто знает, кто лучше, кто хуже. Сено хвали в стогу, а хозяина в гробу. Слышал в посёлке от одной бывальщицы, точно ведь сказано. Но чего Жука сюда занесло? В торгах он и не пытался участвовать, значит, не из-за него. Может, и впрямь, как он всегда говорил: "интересы клиента". Тогда ничего, лишь бы не сорвался по глупости. А ничего Жук, хорошо держится, никак не показывает, что узнал, молодец, научился держать лицо. А рядом с хлыщом кто? Где-то я эту морду бритую уже видел. Где? До двадцатого ноября или уже после?
"А ведь он узнал меня", — понял Венн, в очередной раз столкнувшись взглядом с неожиданно цепким и внимательным взглядом рыжего раба. Узнал, но не до конца. Интересно, вспомнит или нет. Но ты смотри, какой парень. Его продают, а он зал рассматривает, ни малейшей приниженности, желания угодить, понравиться. Прямо жаль отдавать тебя Фрегору, с тобой бы можно было в хорошие игры поиграть, а Фрегор сломает тебя просто так, как надоевшую игрушку. Но хоть на полгода тебя, парень, хватит, а там я что-нибудь придумаю. И кого-то ты ещё в этом зале узнал, с кем-то ты переглядываешься. Прежнего хозяина? Нет, ни капитана, ни Сторрама в зале нет. Значит, это твой знакомец по прошлой, дорабской жизни, и ты его не стесняешься и не стыдишься. Это уже совсем интересно. И вообще ты парень хоть куда, хоть и смотришься аборигеном, но что-то от дуггура просматривается. И даже лохмы и прочие волосяные заросли тебя не очень портят, есть в тебе нечто, звериное обаяние, женщины такое любят, будь ты свободным, какую игру можно было бы провести, но… но ты раб, к тому же не мой. Что в определённой степени даже хорошо — иметь тебя врагом, учитывая твою наследственность, весьма накладно и даже опасно. Но пора и мне вступать.