И от горького чувства неоплатного долга. Он в долгу перед Рыжим. Если бы не его подвиг… То, что парни получили возможность учиться не по его отрывочным рассказам, а пройти полноценный школьный курс и продолжить учебу — вчера они получили новый комплект по составленному им списку. Уже институтские учебники по математике и физике, а заодно большую пятитомную энциклопедию, политехнический словарь и "историю стрелкового оружия". Это он в список не вносил, это Главный от себя им положил. И новый запас кофе, сахара и сливок, и пять баночек поливитаминов. И новые условия работы. Всё, если честно, благодаря Рыжему. И прошлое лето тоже…
…Они все-таки довели до ума "изделие". Форзейлианского образца им так и не дали, только не слишком вразумительное и явно неквалифицированное описание, из которого они выжали всё возможное. И только на третьем варианте, отбросив всё, что мешало важнейшему — надёжности, и совсем немного потеряв на остальных параметрах, но сделали. Сначала модель, потом было обсуждение, в котором участвовали помимо Главного конструктора ещё главный инженер и главный технолог. Парни не оробели, держались уверенно и докладывали вполне грамотно. Спорить, правда, не рисковали, это он брал на себя, заодно и показал парням, как это делается. Сделали и образец, разработали технологические карты, здесь уже к ним чаще заходили Инженер и Технолог. Чтобы не путаться, они в разговорах между собой так и называли всех троих, отбросив слово Главный. Потом им опять сказали: "занимайтесь теорией", что было весьма кстати, так как из-за гонки с "изделием" учеба застопорилась.
И, наконец, наступил, совершенно неожиданно, тот день.
Утро прошло как обычно. Подъём, завтрак, обыск, путь в мастерскую, обыск, запуск…
— Что сегодня? — спросил Чалый, когда за ними захлопнулась дверь.
Он пожал плечами.
— Занимаемся теорией.
Парни стали доставать учебники и тетради, Зима включил радио.
— Седой, кофе поставить?
— Потом.
— Ну да, только-только полопали.
— А мне, может, для мозгов нужно.
— Меньше с девками барахтайся, от этого мозги трясутся.
— У него трястись нечему.
— Ага, он другим трясёт.
— А у тебя…
— Цыц, — прервал он сквозь смех их перепалку, — надзиратель услышит.
Зима доделывал свой чертеж, Гиря читал хрестоматию по литературе, Чеграш взял химию, Чалый…
— Чалый, историю ты мне вчера не ответил.
Чалый, вздохнув, отложил алгебру за выпускной класс и взял учебник истории.
— Седой, да на хрена нам, когда и с кем голозадые воевали?
Он улыбнулся.
— Читай, знания лишними не бывают.
И только утихомирились и втянулись в работу, а сам он взялся перечитать биологию — совсем перезабыл всё, а парням для кругозора нужно обязательно — как надзиратель загремел замком. Особо прятаться не нужно: всё же им велели "заниматься теорией", но Зима сразу метнулся выключить радио, а он встал и шагнул к двери, чтобы, как и положено Старшему, встретить вошедшего и, если надо, заслонить парней. Но никто не вошёл, а надзиратель рявкнул им.
— На выход, волосатики. Живо!
Зачем? Почему? Вопросов задавать не полагается, они и не задавали. А молча, оставив всё как есть, вышли в коридор и встали на обыск. Их обыскали, закрыли и опечатали дверь их мастерской. И последовал новый приказ.
— Руки за спину! Вперёд марш!
Впервые они шли по коридору в рабочее время. И удивлённые лица встречных и выглядывающих из открытых дверей людей сказали ему, что те, свободные, и не подозревали о работающих рядом с ними рабах. Их провели к ведущей в рабскую казарму лестнице.
— Вниз, волосатики. Бегом!
Бегом так бегом, но спешить нечего, тем более что гул чугунных ступенек под подошвами грубых рабских ботинок забивает голоса.
— Седой, не на торги нас? — встревожено спросил Чалый.
— Тады бы в казарме оставили, — возразил Зима.
— А ну как… — Чеграш не договорил, видно, пришедшая ему в голову мысль показалась слишком страшной.
Внизу, в холле, их уже ждал надзиратель и, не слушая доклада Седого, дубинкой показал им на дверь во двор. Это что ещё за новости?! Раз в неделю им давали выходной. Работали до обеда, потом обед, выдача фишек и сигарет и возможность до ужина погулять во дворе, для работающих в цехах и мастерских — единственная возможность увидеть небо и подышать свежим, насколько он свеж среди заводских корпусов, воздухом, а заодно размяться, побегать, потолкаться и даже, если надзиратель попадётся хороший, погорланить и поиграть. Но сейчас, с утра и всего через два дня после выходного… Или и впрямь их сейчас посадят в машину и на торги, и вот она, вся цена обещания Конструктора, что их больше продавать не будут.