— Да, хозяин, — и громко. — Мир дому и живущим в доме.
Тела детей выгибаются, бьются в судорогах боли, ротики распахнуты в беззвучных и от того ещё более страшных криках.
— Браво! — хохочет Фрегор. — Отлично придумано!
Женщина польщёно улыбается.
— Ну вот, и когда мы снимаем парез голосовых связок, у них уже нет никакого желания болботать по-дикарски. Больше того, болботанье у многих вызывает агрессивную реакцию. Что мы поощряем так же непосредственным разрядом в мозг, но уже в другие отделы.
Она подводит Фрегора к одной из кроваток и показывает на гладко выбритой головке мальчика, а может, и девочки — все "галчата" в глухих белых балахончиках — расположение электродов…
…Сырье, полуфабрикат, продукт… Отходы, брак на одной линии — сырьё или полуфабрикат для другой. Сошедшие с ума от боли "галчата" отправляются в Специализированный Накопитель…
…Снова пронзительная белизна. Чистота, доведенная до стерильности. И снова деловитые спокойные объяснения.
— Мы тщательно исследуем каждый экземпляр. Ничего не пропадает. В отходы идёт только то, что никак не пригодно для использования.
— Например? — придирчиво интересуется Фрегор.
— Пожалуйста. Вот этот экземпляр. Мужской пол, десять лет и три месяца.
Мужчина в белом халате подводит Фрегора к жёсткой каталке с привязанным мальчиком. Белое обескровленное худое тельце, чёрные короткие волосы топорщатся надо лбом с голубым кружком клейма, детский ошейник свободно лежит на ключицах, глаза плотно зажмурены.
— Здесь пригодные для пересадки органы, роговица, кровь для переливания, кожа для выделки, — перечисляет мужчина в белом халате. — Мы хотели дорастить до полноценного сперматогенеза и получить немного спермы. Неплохая кровь, ДНК-анализ показал отсутствие генной патологии. Но поступили заказы на уже имеющееся. Так что дальнейшее выращивание может оказаться нерациональным. И остающееся, неиспользуемые кости, мышечная и связочная ткань, всё это уже в окончательную переработку.
Фрегор солидно кивает, а потом в машине, ухмыляясь, доверительно сообщает:
— Рыжий, а ведь до чего же похож на старого Крайнорфара! Ты смотри, как наследник устроился. Старик плодит ублюдков, а он их сюда. И деньги идут, и хлопот никаких! — и вздыхает. — Ну почему я не могу так? Ты только подумай, у меня трое детёнышей, а я за них не то что гема, сотки паршивой не получил! Как же, имущество рода! Ничего, отправлю в накопитель ублюдка, стану наследником, я живо порядок наведу. Ты потерпи, Рыжий, я наведу шороху, они у меня все по струнке ходить будут.
Он молча слушает, выруливая на шоссе, ведущее к Королевской Долине. Его дело рабское — делай, что велят. Его дело…
…Иногда Фрегор командовал возвращение в "Орлиное Гнездо" рано. И тогда Гаор гнал машину, не только выполняя приказ хозяина, упивавшегося быстрой ездой, но и стремясь уйти, убежать от виденного. Прав Седой: всегда найдётся более страшное. И "Орлиное гнездо" казалось уже не самым плохим и поганым местом на земле. Бывает и хуже…
— Сегодня сходи к Раргу, — распорядился Фрегор, — а вечером… да, в десять ко мне.
— Да, хозяин, — ответил Гаор, останавливая лимузин у парадного крыльца. — Сходить на тренировку, и в десять вечера к вам.
Высадив хозяина, он отогнал машину в гараж, где его встретили, как всегда, Летняк и Весенник. Свободный механик был в другом углу, и они рискнули заговорить.
— Какую на завтра готовить? — громко и совсем тихо. — Что, совсем хреново?
— Не назвал, готовим все три, — так же громко ответил Гаор и тихо признался. — Совсем, парни. К горлу подступило.
— Твой ещё не самая сволочь, — тихо сказал Летняк.
— Ты Второго Старого берегись, — почти беззвучно зашептал Весенник. — Он уж который раз о тебе спрашивал.
— Глянулся ты ему, как с собаками бился, — объяснил Летняк. — Ну, и заломать тебя охота.
Послышались приближающиеся шаги механика, и Гаор смог поблагодарить парней только улыбкой.
Он даже на обед успеет и после обеда тогда в гараж. Раз велено идти на тренировку, а в десять к хозяину, то до десяти можно по старому распорядку: период в гараже, период отдыха, три периода тренировки, период отдыха, ужин и к хозяину. Как раз. Он даже повеселел от одной мысли, что впереди полдня нормальной, ну, почти нормальной, жизни, что не надо превращать себя в автомат, видящий, слышащий и подчиняющийся хозяйскому голосу. А что он Второму Старому глянулся и тот заломать его хочет… Ну, так что ж, тоже не самая плохая смерть: убить гада и принять пулю за это.
Как всегда в последние дни он поел, не замечая ни вкуса, ни происходящего вокруг. И уже вставал из-за стола, когда услышал голос Мажордома.