— Ты меня за этим позвала?
— И за этим, — кивнула она и повернулась к женщинам. — Слышали? Тогда ступайте, потом поговорим.
Цветик и вторая молча встали и вышли.
— Н-ну?! — выдохнул сквозь зубы Гаор. — Ещё что ты мне скажешь?
— Ты-то как это увидел? Он что, тебя с собой таскал?
— А это тебе знать незачем.
— Зря, Дамхарец, — она насмешливо покачала головой, — если твой совсем свихнется, думаешь, тебя пощадят? При нём оставят? Чтоб ты его с ложечки кормил и слюни утирал? Как же! Жди!
— От козла молока ждать незачем, — ответно усмехнулся Гаор.
— Хочешь, я тебе и для него питья дам, а? Из твоих рук он возьмёт.
Гаор удивлённо посмотрел на нее и мотнул головой.
— Нет, — ответил он спокойно, но жёстко
Первушка пожала плечами:
— Ну, как знаешь, ты себе судьбу сам выбрал.
— А вот это ты правильно сказала, — улыбнулся Гаор, — выбор мой, и отвечать мне.
Первушка кивнула:
— Запомни, что сказал, Дамхарец.
— А я вообще памятливый, — усмехнулся Гаор и вышел.
В коридоре уже суетились пришедшие на обед.
Нет, ни тогда, ни потом он не пожалел о своём отказе. У Ардинайлов свои игры, он в них не участвует.
Ведомство крови… Ведомство Несамостоятельного населения… центральные отделения и филиалы… Амрокс… Исследовательский центр… Центральный госпиталь… Специализированный Накопитель… Главное хранилище биоматериалов… "Сырьё"… "полуфабрикат"… "продукт"…
День за днём, день за днём, день за днём…
С каким-то отстранённым интересом, как о ком-то постороннем, Гаор иногда думал: а на сколько его хватит? Он заставлял себя смотреть и слушать, видеть и слышать, и запоминать. И не чувствовать. Потому что с такой же отстранённой ясностью знал, что если хоть на мгновение даст прорваться чувству, то пойдёт с голыми руками убивать, всех этих… сотрудников, а там уже будь что будет. Да, конечно, его убьют, и его смерть ничего не изменит в отработанном выверенном конвейере и тем более не остановит, а значит… а значит, надо ждать, как снайперу в засаде, у него будет только один выстрел.
Немногие периоды отдыха были, пожалуй, тяжелее работы. Потому что ему приходилось оставаться в "Орлином Гнезде", смотреть на людей, чей конец он теперь слишком хорошо представлял, и чтобы не сорваться, ещё тщательнее отгораживался от них.
Большого летнего праздника он ждал с ужасом. Как он понял, Фрегор собирался провести его дома, так сказать, в кругу семьи.
— Понимаешь, Рыжий, они все сволочи, но праздник есть праздник. Все разъехались, даже выпить не с кем, и вообще, — Фрегор вздохнул, — положено. Отец разозлится, если меня не будет. А если старый пердун окочурится, то Фордангайр станет наследником, и тогда всё, он меня уделает. Понимаешь, не успеваю я, Рыжий, его выродка на экспертизу сдать, а там пока она пройдёт, пока Ведомство Крови примет к сведению и сделает выводы, пока сдаст их Ведомству Юстиции, а тому тоже надо время, чтоб всё оформить…
И Фрегор стал ругаться. И к его жалобам, и к ругани Гаор давно привык и привычно не слушал, зная, что сумеет вычленить из этого словесного поноса очередной приказ. А вот что ему делать? Ну, заклинания не будет, это понятно. Мажордом с остальными родовыми костьми лягут, но не допустят. Раз даже говорить по-нашенски нельзя, матери все в забросе… нет, придётся самому, отдельно, попросить прощения у Мать-Земли и Золотого Князя, Мать-Луну и Мать-Воду не забыть, попросить их о помощи и защите, но вот как это сделать? Занятый этими мыслями, он даже забыл, что хозяева будут праздновать по-своему, травлей и прочими безобразиями и паскудствами. И вот как ему от этого увильнуть? Но ничего придумать не удалось. Да и что он может? Сбежать и спрятаться где-нибудь в парке? Так с собаками отыщут. То-то будет зрелище! Развлекалочка люкс-экстра. А то, что от него после этого останется… Ладно, пусть будет, как будет.
Накануне праздника он опять возил Фрегора по уже накатанному маршруту: "Парадиз", "Розочка", "Охотничий", не считая всякой мелочи на перегонах. На этот раз Фрегор напился так, что уже из "Розочки" его вывели под руки, и Гаору пришлось выйти и помочь уложить хозяина в лимузин.
— В "Охотничий" по кругу, — простонал Фрегор и захрапел.
И Гаор послушно погнал лимузин по дальнему и долгому круговому пути, жалея о том, что включать перегородку может только пассажир, дыши теперь хозяйским перегаром. Но это не самое страшное, а вот этот загул… он ему на руку. После "Охотничьего" наверняка хозяин поедет отсыпаться, и там он, вытряхнув упившегося психа на руки лакеев и сдав машину ночному механику, переоденется и пойдёт на гимнастику. Законное дело — хозяйский приказ, и там, один, ночью и поговорит и с Матерями набольшими, и с Золотым Князем. Так что… спасибо Огню Справедливому, что он ни делает, всегда к лучшему.