Производство… Да, он заставил себя смотреть, слушать и запоминать. Как фотоаппарат или магнитофон. А понимать и чувствовать ему сейчас не положено. Иначе он точно крышу потеряет, а ему этого нельзя. Как говорил ему Седой? Никто, кроме тебя… ну, так есть, задание принято. И от Кервина. Найти то, что все знают и о чём не говорят. Я нашёл, слышишь, Кервин, нашёл. Сотни, тысячи работают в Амроксе, Центре, Хранилище, филиалах Рабского Ведомства и Ведомства Крови… Они знают, их родичи, знакомые, пользователи и потребители, все знают и молчат. Думаете, раз молчите, то этого и нет? Врёте, сволочи, я не сдался. И не сдамся.
Гаор держался. Чувствуя, что силы на пределе, что ещё немного, и… "Нет, нельзя, держись", — уговаривал он сам себя в ночном сумасшедшем беге по парку. Никто, кроме тебя… помни, ты на задании, держись. Гимнастика, пробежки, еле ощутимые сквозь сон ласковые ладошки Снежки — всё это помогало держаться. Да ещё то отчаянная до красного тумана в глазах, то беспощадно белая холодная ненависть. К придумавшим, сотворившим, работающим на этом конвейере. Жалеть он не мог, не разрешал себе, помня усвоенное в училище и со слов Сержанта, что жалость ослабляет человека, а ему слабеть нельзя. И он держался. День, два, три… а потом в очередной поездке видел такое…
…Знаменитая фирма кожаной галантереи "Три кольца", фирменный знак — пирамида из переплетенных колец. Эксклюзивные модели, высококачественные материалы, безупречный вкус дизайнеров и виртуозная работа мастеров.
— Мы тщательно отбираем и сортируем сырьё, — даёт пояснения главный технолог. — Разумеется, мы доверяем своим поставщикам, но контроль всегда необходим.
— Разумно, — солидно кивает Фрегор. — И много отходов?
— Мы стараемся использовать сырьё с максимальной эффективностью.
И Гаор видел это сырьё. Сырьё… поставщик — Рабское Ведомство. Небольшие пласты белой кожи первичной обработки. Человеческой кожи. И эта сволочь, технолог, ведь знает! Иначе бы назвал поставщика. А мастера? Они-то не могут не знать, что это за кожа, с кого содрана. Да, фирма работает с кожей ягнят, жеребят и… и людей! А покупатели "эксклюзивных моделей из эксклюзивного материала"? Знают, за что платят бешеные деньги? Догадываются? Что они соучастники? Это ведь не кровь раненому, не орган смертельно больному, это же…
— Золотое дно, Рыжий, — мечтательно вздыхает Фрегор на обратном пути. — Но и воруют они… Ты заметил, как этот дурак заюлил, когда я бухгалтерией заинтересовался? Держу пари, он не меньше трети продукции на сторону пускает. А деньги себе в карман кладёт. Ну, ничего. Пусть живёт. Пока нам отстегивает. Ведомству в целом и мне лично! Здорово я придумал, Рыжий?
Слава Огню, любит эта сволочь поболтать, сам себя с удовольствием слушает и в собеседниках не нуждается. И можно сосредоточиться на одном: не вмазаться на полной скорости в подходящее препятствие, чтобы сразу, наверняка и чтоб гадина не выжила…
..И снова… Фабрика "Три кольца" оказалась не самым страшным местом. Даже совсем не страшным, если не знать, что за материал привозят в аккуратных серых с зелёной диагональной полосой тюках. И не знать, как его получают, с кого содрана эта нежная тонкая кожа.
Фрегор желал проследить все "производственные" линии. Вплоть до утилизации "четвёртой категории", когда уже ничего с раба, обессилевшего от старости или болезни, не возьмёшь. Только его жизнь, волосы, пепел и металл от ошейника.
Так Гаор увидел душевую снаружи, через окошко-глазок в тяжёлой герметично закрывающейся двери. Первую партию Фрегор отследил самолично. Приникнув к глазку и часто облизывая распухшие, словно налившиеся кровью губы. Гаор молча стоял на своём уже привычном месте за хозяйским плечом, стараясь ни о чём не думать и ничего не понимать.
Наконец Фрегор оторвался от окошка и вздохнул, словно просыпаясь:
— Потрясающе!
"Ну всё, ублажился?" — мрачно спросил про себя Гаор.
— Прошу сюда, — капитан с зелёными петлицами жестом попросил Фрегора отойти от двери. — Надо убрать камеру.
— Да-да, конечно, — улыбнулся ему Фрегор, выполняя просьбу.
В комнату вошли, волоча за собой тележку, два раба в оранжевых с зелёным комбинезонах, подождали, пока откроют дверь, молча, не глядя на присутствующих, вошли в душевую, вытащили десять трупов, уложили на тележку и увезли её.
— Насколько рационально обрабатывать такие маленькие партии? — спросил Фрегор.
— Меньше десяти штук, конечно, нерационально, — согласился капитан, — но при полной загрузке возникает давка и отдельные экземпляры выживают, — и вздохнул. — А тут уже реакция непредсказуема. После каждого такого инцидента приходится полностью утилизировать всю обслуживающую этот блок бригаду. А в этом контингенте и так сильная текучка.