Гаор ожидал всего, но не этого и — чего там самому себе врать? — испугался. Что спецовики открывают огонь без предупреждения по любому, даже случайно, даже на ноготь вторгшемуся на их территорию, знали все. И это был бы ещё не самый худший вариант. Удивился, но не испугался и Фрегор. А Венн удовлетворённо кивнул и, ловко выбросив себя наружу, подошёл к часовому. О чём он говорил с ним и что показывал, Гаор не видел: Венн встал так, чтобы из машины видели только его спину. Но к машине он вернулся, улыбаясь, а часовой, небрежно козырнув, поднял шлагбаум.
— Вперёд, Рыжий, — весело скомандовал Венн, усаживаясь на своё место.
— Однако и знакомства у тебя, — пробормотал Фрегор, когда застава осталась далеко позади.
— В хорошем хозяйстве всё пригодится, — рассмеялся Венн.
— Что это? — спросил Фрегор.
— Один из полигонов спецвойск, — серьёзно ответил Венн. — Называется Старой Крепостью, в большом каталоге не значится, смотри специндекс, пункт номер такой-то. Зато здесь нам никто не помешает и не найдёт.
"Это точно, — согласился про себя Гаор, — особенно трупами".
— Налево, — скомандовал Венн и объяснил Фрегору, — я знаю тут неплохую полянку. И даже с родничком. Теперь правее, Рыжий, на вон ту прогалину.
Подчиняясь командам Венна, Гаор вывел машину на полянку, действительно очень… уютную, и заглушил мотор.
— Давай, Рыжий, — весело распорядился Венн, — хозяйничай. А мы пока прогуляемся.
— Да, — согласился Фрегор, — Рыжий, ты слышал?
— Да, хозяин, — ответил Гаор, вытаскивая из машины коробку с мангалом.
Господа, болтая и смеясь, ушли за кусты, а он взялся за работу.
Поставить мангал, развести огонь, хорошо, захватил уголь, жалко такую красоту ради таких сволочей губить, достать продукты, распаковать мясо, смотри-ка, с толком замариновано, пока угли прогорят, вскрыть пакет с посудой и в стороне от мангала, чтоб дымом не тянуло, расстелить скатерть, ага, вон и бревно подходящее, посуду теперь…
Он работал, стараясь не вспоминать о таких редких и потому особо памятных пикниках, когда они всей редакцией в складчину, заехав в "Магию" за продуктами, тоже забирались в лес. Мужчины хлопотали с костром — вот где его фронтовой опыт был незаменим — женщины возились со скатертью и посудой… еды было намного меньше, мясо и закуски хуже и беднее, но там они были вместе, на равных, а здесь… "Стоп, — одернул он сам себя, — не трави себе душу". И всё время казалось, что кто-то упорно и недоброжелательно смотрит ему в спину. А ведь и верно, раз это полигон спецвойск, то, значит, наблюдатели по периметру, а может, и чаще натыканы. Так что не расслабляйся, сержант. Сволочь врёт, врёт, да правду и соврёт. Это они на пикнике, а ты в разведке. Поэтому Гаор, набирая воды из родника — видно, не в первый раз здесь сволочуга тихушная, раз так всё знает — не рискнул обмыть лицо и голову, ограничившись тем, что напился, бормоча между глотками заклинание.
Когда Фрегор и Венн вернулись из своего похода по окрестностям, мясо уже стало подрумяниваться, а стол был накрыт.
— Так, — удовлетворённо кивнул Венн и полез в свой баул.
Увидев тускло серебрящийся кувшин с залитым смолой высоким узким горлышком, Фрегор вполне искренне изумился.
— Откуда?
— Оттуда, — весело ответил Венн, — и даже ещё подальше. Это к мясу. А начнём мы с этого.
— Алеманский бальзам?! — рассмеялся Фрегор. — Признайся, что ограбил наших внешников.
— Ну, зачем сразу ограбил? — изобразил смущение Венн. — Есть много других способов.
Алеманский бальзам… Разумеется, Гаор слышал о нём, но пробовать… нет, не доводилось. Насколько он знал, маленькая, на четверть мерки, бутылочка стоила больше его годового довольствия, даже без выплат. А здесь бутыль на полную мерку, не меньше, даже не видал таких в продаже. Неужто всю выдуют? Он, говорят, крепкий. Стоя у мангала спиной к пирующим, Гаор поворачивал шампуры, стараясь не думать обо всех расставленных и разложенных им самим деликатесах.
Господа пировали в своё удовольствие, и когда Гаор, взяв уже готовые шампуры, подошёл с ними к скатерти, то сразу заметил, что закусок и выпивки заметно поубавилось.
— Ага, отлично, Рыжий, — обрадовался Фрегор. — Клади сюда, — и повернулся к Венну: — Давай теперь за тебя, ты здорово провернул ту операцию.