Гаор подошёл к родничку и оцепенел. Кто и когда из спецовиков успел, а главное, непонятно зачем, но на родничок наступили, отпечатав на влажной земле рубчатый след ботинка. Зачем? За что?! Сволочь, дерьмо спецурное, надо было давить, а он пожалел… Встав на колени, Гаор пальцами выбирал комочки земли, расчищая крохотную ямку с задавленным растоптанным родничком.
— Мать-Земля, Мать-Вода, — почти беззвучно шептал он, — простите меня, что живым охальника отпустил, встречу — посчитаюсь.
И сам понимал, что это так… одни слова, не сможет он ничего. Где и как встретит? И как узнает, что именно этот, а не кто другой. А, выпрямившись над возрождённым, ещё слабым родничком, оглянулся и увидел, что оба — гады, сволочи тихушные, да чем они лучше спецуры?! Форма только другая и подлости больше — стоят у машины и смотрят на него. Сцепив зубы, Гаор пересилил уже готовый вырваться крик, обтёр руки о траву и пошел к машине.
— Поехали, Рыжий, — сказал Фрегор, когда он, подойдя, молча остановился перед ними.
— Да, хозяин, — глухо ответил Гаор, занимая своё место за рулём.
Фрегор снова сел рядом с ним, а Венн сзади, и он, уже не дожидаясь новых команд, стронул машину.
Дорогу он помнил хорошо и зрительно, и памятью в руках. Возникший как из-под земли часовой у шлагбаума, молча козырнув, выпустил их без задержек. И когда они уже выехали с неприметного просёлка на шоссе, Венн спросил:
— И что ты там делал, Рыжий?
— Родник расчищал, господин, — спокойно ответил Гаор и, потому что молчание сзади и рядом было выразительно ожидающим, пояснил: — Затоптали его.
— Правильно, Рыжий, — сразу согласился Фрегор. — Чтоб никаких следов. Хвалю!
— Спасибо, хозяин, — равнодушно ответил Гаор.
В зеркальце над лобовым стеклом он увидел мгновенную усмешку Венна, но не придал ей значения.
— Тебя к автодрому?
— Да, Фрегор, спасибо.
— Рыжий, слышал?
— Да, хозяин. К автодрому.
— Отличный был день!
— Денёк что надо. И с погодой повезло.
— И место отличное. Умеешь ты, Венн, места находить!
Видимо, это замечание было с чем-то связано, потому что оба тихушника долго и упоённо ржали. Гаор слушал их, в общем-то, обычную болтовню, не стараясь вникать. Несмотря на последний инцидент с родником, он был тоже доволен сегодняшним днём, отодвинув услышанное о Кервине в самый дальний угол памяти.
На повороте к автодрому высадили Венна с его баулом, и Фрегор скомандовал:
— Домой, Рыжий. — И вдруг настолько неожиданное, что Гаор даже не сразу ответил положенной формулой повиновения. — И не гони.
Гаор вёл машину на предписанных дорожными правилами шестидесяти метках, что было по сравнению с их обычной ездой "шлёпаньем больной черепахи", и поневоле слушал.
— А куда спешить, Рыжий? Родовое гнездо, родной дом?! Как же! Жди! Гадюшник это, Рыжий, все они — гады, все моей смерти хотят. А за что? Что я им сделал? Кабы не моя работа, их бы давно всех к ногтю взяли. Тот же Юрденал.
Гаор невольно насторожился.
— Старый волк ещё когда на наше родовое зарился, да хрен ему, не вышло. А почему? А потому что я, Рыжий, кое-где работаю и кое-что могу. Думаешь, они этого не знают? Знают! И вот вся благодарность их. Да за одно это старый пердун меня, меня, понимаешь, Рыжий, наследником должен был сделать, а они… Всегда так, Рыжий, не делай добра, не получишь зла. Давно сказано. И Венн. Он знает это, он никому не делает добра. Потому и… он мой друг, Рыжий. Он не предаст. Ему это не нужно, Рыжий, понимаешь? Мы столько знаем друг о друге, — Фрегор отрывисто засмеялся, — что нам это не нужно. Вдвоём мы сила, нас никто не тронет. В одиночку не выживешь, Рыжий. Но верить никому нельзя.
"С этим не спорю", — мысленно ответил Гаор, теряя интерес к разговору. Про Юрденала больше не упоминалось, так что… а что ему до Юрденала и его дел? И сейчас, и тогда. Он войсковик, армеец, а спецвойска… Занятый этими мыслями, он как-то пропустил, что Фрегор говорит уже о другом. К тому же Фрегор быстро пьянел и начал опять перескакивать и путать. Но в общей невнятице удалось поймать существенное. К сожалению, вернувшее его к мыслям о Кервине.