И тут раздался тихий, но услышанный всеми, мелодичный звонок телефона. Мгновенная суета набившихся в комнату и наслаждавшихся зрелищем лакеев и горничных, и Мажордом, выражая неудовольствие только лицом, почтительно подал Фрегору на золотом подносе изящный телефонный аппарат. Фрегор схватил трубку и рявкнул:
— Слушаю!
Как бы невзначай Мажордом нажал кнопку внешней мембраны, и в комнате раздался сухой официально безликий голос.
— Гувернантка упала в воду. Два пса ели яичницу из хрустальной вазы. Семнадцать тридцать один и пять.
И пока звучал этот, казалось бы, бессмысленный текст, лицо Фрегора менялось на глазах. Радость, тревога, бешенство и удовлетворение мгновенно и бессвязно сменили друг друга.
— Три креста! — выкрикнул он в образовавшуюся паузу, бросил трубку, будто случайно попав точно на рычажки, и, вытянувшись в великолепной уставной стойке, щёлкнул каблуками:
— Отец! Брат! Дядя! Отечество в опасности! Рыжий, за мной!
Гаор еле успел пристроиться на свое положенное рабу-телохранителю место, так стремительны и точны были движения Фрегора. Они пробежали в комнаты Фрегора, где тот мгновенно переоделся в штатский неприметно-серый костюм.
— Рыжий, разъезжую!
— Да, хозяин, — гаркнул Гаор, скатываясь по внутренним лестницам и коридорам к выходу на гаражный двор.
Слава Огню, все три наготове. Но… но это был не Венн, голос не его, и, похоже, и впрямь что-то серьезное. Когда он вывел легковушку из гаража, Фрегор был уже здесь и с ходу прыгнул на переднее сиденье.
— Гони на пределе!
— Есть на пределе! — забывшись, Гаор ответил по-армейски, но тут же поправился: — Да, хозяин, на пределе.
Ворота ещё только раскрывались, и Гаор прошёл узкий створ, едва не чиркнув бортами.
— В Аргат.
— Да, хозяин, в Аргат.
Фрегор удовлетворённо кивнул и сказал негромко и очень серьёзно.
— Запомни, что я тебе сказал, Рыжий. У тебя есть только один хозяин, это я. И всегда буду. До смерти. До твоей смерти. Ты понял?
— Да, хозяин.
— Попробуешь предать меня, — Фрегор усмехнулся, — о печке мечтать будешь. Запомни. А теперь влево. И второй перекрёсток направо.
— Да, хозяин, влево и второй перекрёсток направо, — ответил Гаор, выполняя маневр.
Неужели и вправду… додумать Гаор не успел, потому что дорогу им перегородила внезапно вывернувшаяся из-за угла легковушка. Гаор с силой вдавил тормоз, и, пока их машина ещё визжала шинами на тормозном пути, из легковушки выскочил Венн, пересел к ним на заднее сиденье, перетащив туда Фрегора, преграда мгновенно, презрительно фыркнув мотором, исчезла, а Венн скомандовал:
— По кольцу, Рыжий!
— Да, господин, по кольцу, — ответил, ничего не понимая, Гаор.
— Венн, — попробовал запротестовать Фрегор, — дали Семнадцать.
— Знаю, — кивнул Венн. — Гувернантка тонет, и я не хочу оказаться в хрустальной миске.
— Так это не ты?!
— Нет, не я, вернее, я очень не хочу, чтобы это был я.
— Так… — Фрегор задумчиво пожевал собственную губу. — Утекло?
— И весьма серьёзно. И самое поганое, что утечка по нашим каналам. У тебя все клиенты выходят на связь?
— Нет, трое как раз на прошлой неделе не явились.
— Одного из них нашли сегодня утром. Похоже, вообразил себя птицей и стартовал с семнадцатого этажа.
— Чёрт. А у тебя?
— И у меня. И две конторы спеклись. Словом, пока ты инспектировал, по твоему отделу капало и утекало, и твои заместители сейчас роют землю и стоят на ушах, чтобы водопроводчиком оказался ты и никто другой.
— А ты?
— Я не альтруист, Фрегор, и мы слишком часто пересекаемся.
— И о нашей дружбе все знают, — пробормотал Фрегор. — Чёрт, неужели влипли? Но на чём?
— На ком, — поправил его Венн. — Кое-какие соображения у меня есть, но я не знаю, захотят ли к ним прислушаться.
Гаор, ведя машину по кольцу объездных дорог вокруг Аргата — идеальный маршрут для дорожной беседы — слушал внимательно, но не слишком заинтересованно: лишь бы не пропустить в этой болтовне очередного приказа о смене маршрута или чём-то подобном. Потом, вспоминая и разбирая услышанное, будет ругать себя, что не понял, не чухнулся, не сообразил, что это заработали переданные им тогда Жуку листки с портретами и адресами, не предупредил Жука. А всего-то надо было: оставшись ждать хозяина на улице, метнуться к ближайшему телефону, позвонить и крикнуть: "Жук, атас, линяй!". Сволочь, трус, размазня, своя задница дороже всего, а… а как бы он сделал это? Куда звонить? В контору? Домой? И… и Жук бы не поверил ему, а объяснять, да ещё по телефону… а даже бы и поверил, то… то не побежал бы Жук, всё бросив и подставляя других. Так что… и всё равно. Он виноват, он и никто другой.