Огненно-белая боль заполняет мир, ничего нет, кроме боли. Опять, как тогда, у Сторрама, он тает, растворяясь в боли. Там были матери, здесь он один. Скорее бы… Потерпи… ещё немного, и боли не будет… ничего не будет…
— Стиг Файрон… — прорывается к нему сквозь боль чей-то голос. — Ты знаешь его?
— Нет, — кричит он, — нет…
Я раб, я не знаю имен…
— Кто говорил с ним?
— Не знаю…
— Ты возил его?
Острый запах нашатыря разрывает голову, потерять сознание не удалось. И к лучшему. Спасибо, Огонь, спрашивают о Файроне, нужна ясная голова.
— Ты возил его?
— Да…
Врать надо, когда не проверят. Хорошо, тогда ещё обговорили, если Жука и возьмут, они будут говорить одинаково.
— С кем он говорил?
— Я… никого… не… видел…
И снова боль. Огонь Великий, что они делают с ним?! Сволочи, нет, сдохну, а не сдамся.
— Я… никого… не… видел…
Венн встал почти вплотную к стеклу, сжимая в кулаке стакан с водкой. Чёрт, этого никто не выдерживает. Неужели… так можно говорить только правду, на этой фазе врать невозможно, так что? Список всё-таки составил сам Рыжий и… и прямо там, в конторе, продиктовал? Значит, так оно и было, любой другой вариант Рыжий бы уже выдал. Слава Огню, до этого варианта бригаде не додуматься, поэтому… поэтому вопроса об этом не будет. И если Адвокат выдаст Рыжего, то ему попросту не поверят. Раб не может такого сделать. Но… нет. Чёрт, если Адвокат выдаст Рыжего, то… то Фрегор в стороне и всё рушится на него, как на инициатора встречи Рыжего и Адвоката, и покупки Рыжего, и… чёрт, до чего же силён парень, сейчас бы ему, вот на этих словах самое время умереть.
Белая волна накрыла его с головой, и он захлебнулся в ней, утратив способность ощущать и сознавать свои ощущения.
— Готово, — прозвучали где-то вдали чьи-то слова, — теперь ваша очередь…
Фрегор шумно перевёл дыхание и восхищённо покрутил головой.
— Ты знаешь, — доверительно сказал он Венну, — я не думал, что он столько выдержит. Сейчас им будут делать очную. Посмотрим?
— Да, — твёрдо кивнул Венн, — конечно.
На допросах пятого отделения не врут. На допросах вообще редко когда врут. Если бы Адвокат назвал его, его бы уже положили на соседний станок, рядом с Рыжим. А раз он здесь, за этим столом, значит, Адвокат тоже не соврал и не назвал его. А значит… значит, надо добиться участия в допросе и довести его до конца: отправить приятелей к Огню до того, как они изменят показания и скажут лишнее. Как это сделать? Посмотрим по обстоятельствам. Сейчас будет перерыв. Надо подготовить бумаги, клиентов и новую бригаду, вместо двух отработавших своё. А новой бригаде надо ознакомиться с делом, двумя протоколами и… время есть.
— Давай выпьем, — весело предложил Фрегор. — Ну, каков мой Рыжий? Умотал бригаду!
— Точно, — согласился Венн, выбирая подходящую к смеси из бальзама и водки закуску.
— Стоит он своих денег? — вопросил потолок Фрегор, обращаясь к притаившимся в углах объективам, и сам себе ответил. — Стоит!
Венн с улыбкой кивнул, допивая жгучую густую жидкость, от которой сразу приятно зашумело в голове.
— И бригада молодцы! — Фрегор старался быть справедливым. — Заметил, как они его? Ведь только от электродов ожоги, и то чуть-чуть.
Гаор плыл в белой обжигающей холодной боли, его крутило и выворачивало, а раз больно, значит, жив, значит, сейчас опять все сначала. Раба допрашивают трижды, пока трижды сказанное им не повторится слово в слово. Раба без пытки не допрашивают. Что он наговорил? Ничего не помнит. Стиг… его спрашивали о Стиге… почему? Что он сказал? Почему его отпустили? Что он сказал?
Гаор попробовал шевельнуться, но так и не понял: не пустили ремни — сквозь боль смутно помнилось, как его привязывали, — или не подчинилось тело. Что с ним было? Его привязали, прикрепили электроды и пропускали через него ток. И спрашивали. Он отвечал… правду, врать не мог, мешала боль. Спрашивали о Стиге. Что он сказал про Стига? Почему прекратили допрос? Он выдал Стига?! Нет! Не хочу, нет! Он закричал и рванулся. И, наконец, потерял сознание.
Дверь не заперта, но рискнуть выйти… нет, лучше не рисковать. Венн отвернулся от окна, за которым бригада оформляла протокол допроса, и вернулся к столу с выпивкой. Отдохнём и мы. Выпить и закусить — приятный отдых. Почти удовольствие.
Фрегор пил и ел с неприятно удивившей Венна жадностью. Куда он так спешит? Никто не отбирает, и голодать психу в жизни не приходилось. Венн впервые так уверенно назвал старого друга психом. Со странностями в Доме-на-Холме многие, вернее, нормальные в безусловном меньшинстве. Но Фрегор… вырожденец, крыша набекрень, садист, а теперь, значит, от испытанного… удовольствия в степени восторга крыша съехала. Если Рыжий выживет, надо будет его у Фрегора забрать, но… но это потом, пусть Рыжий сначала выживет и не выдаст нас, а там посмотрим и что-нибудь придумаем.