Каталка остановилась, щёлкнули замки и рычаги, резкий запах нашатыря ударил в нос, выжав из него хриплый еле слышный стон. Каталку наклонили, и он скатился на пол, холодный и скользкий кафельный пол. Гаор слегка приоткрыл глаза, увидел сверкающую белизну и зажмурился. А над ним вели свой сугубо деловой разговор два голоса. Он слышал и, к своему ужасу, всё понимал.
— Он личный раб-телохранитель. После тока. К вам на неделю. Так что кожу не рвать, и вообще, чтобы целенький был. Понял, морда?
— Да, господин старший надзиратель.
— А в остальном пусть всё до печёнок прочувствует. И чтоб без перерывов. Знаю я вас, двадцать рыл, чтоб в нём всегда хоть один да был.
— Сделаем, господин старший надзиратель.
— Сегодня не кормите его. И чтоб не пил, тока ему под завязку ввалили. А он, — и хохоток, — работающим нужен.
— Да, господин старший надзиратель.
— Если не справитесь, все в печку пойдёте.
— Да, господин старший надзиратель.
— Сегодня он кричать не может, но чтоб завтра уже голосок был, понял?
— Да, господин старший надзиратель.
— Ну, и стерженьками его поковыряйте, аккуратно, но чтоб прочувствовал.
— Сделаем, господин старший надзиратель.
— И чтоб через три дня сам работал. По всему циклу пропустите его.
— Да, господин старший надзиратель.
— Всё, забирайте эту падаль, и в работу. Теперь ваша очередь.
Его взяли за руки и поволокли по полу, перетащили через железный порожек-рельс. Рабская камера — понял Гаор. Та сволочь сказала: "будет среди своих". Это рабы, его будут насиловать и мучить рабы, такие же, как он. Сделают таким же палачом и подстилкой, как они сами. На "губе" было так же, кто выживал в пресс-камере, сам становился палачом. Нет, не хочу, нет!… Он попробовал рвануться, но несколько сильных умелых рук прижали его к полу и защёлкнули наручники на запястьях.
27.09.2002 — 2.01.2003; 23.12.2010
СОН ВОСЬМОЙ
…время всё равно идёт, даже когда стоит…
Снег в этом году выпал рано, ещё в начале ноября, и лёг сразу плотно. По нянькиным приметам зима ожидалась холодной, но снежной, так что сад пострадать, как сказали ему, не должон. Ридург Коррант сидел в своем кабинете за письменным столом и разбирал бумаги. Новые законы о бастардах неизбежно потребуют поездки в Аргат, так что стоит заодно и кое-какие другие дела провернуть и оформить. А ведь не так плохо всё складывается — год он, похоже, завершит с прибылью. И самое приятное, что прибыль обнаружилась там, где не ждал.
В дверь кабинета тихонько постучали. Коррант поднял голову и улыбнулся.
— Войдите, — сказал он нарочито строго.
Дверь открылась, и Малуша вкатила сделанный Тумаком сервировочный столик на колёсах. На Малуше был новенький белоснежный фартук с оборочкой поверх платья, а волосы упрятаны под белый же высокий колпачок, совсем как у повара на картинке в книжке.
— Извольте откушать, — весело сказала Малуша.
— Изволю, — рассмеялся Коррант. — Чем сегодня меня потчуешь?
— Суфле алемань, — бодро сказала Малуша, не запнувшись ни на одном слове.
— Ох! — восхитился Коррант, пока Малуша весьма ловко расстилала перед ним на столе салфетку и переставляла со столика блюдо, накрытое перевёрнутой миской, которая изображала необходимую по рецепту крышку, тарелочку с тонкими ломтиками белого хлеба, бокал для вина и обёрнутую салфеткой бутылку белого вина.
Накрыв на стол, она поклонилась:
— Приятного вам аппетиту, хозяин.
Коррант снял крышку, вдохнул поднявшийся сразу пар и одобрительно кивнул:
— Молодец, Малуша.
— Вы откушайте, тогда и хвалите, — серьёзно сказала Малуша. — Может, оно и не по вкусу вам будет.
Рыбное суфле было, как и положено, нежным и воздушным, пряностей в меру, вино подобрано правильно, овощной гарнир не перебивает вкус суфле, а оттеняет его. И, доев, Ридург повторил:
— Молодец, Малуша, сегодня безукоризненно. Где рецепт отыскала?
— А в большой книге, — ответила Малуша, убирая со стола. — Так, может, в воскресенье на весь стол сделать? Как слово хозяйское будет?
— Делай, — кивнул Ридург. — Но тогда и остальное продумай, чтоб вкус не перебивало.
— А как же, — даже обиделась Малуша и стала перечислять, чего тогда на закуску, первое, антреме, мясное и третье подавать.
Ридург согласился с её вариантом и велел сказать хозяйке, что воскресный обед она будет делать, а остальные у неё на подхвате. Малуша просияла радостной улыбкой: полный воскресный обед ей в первый раз доверили — и, ещё раз поклонившись и поблагодарив на добром слове, покинула кабинет, важно катя перед собой столик с опустевшей посудой.