- Это кто? В энтом, училище твоём?
- И там, конечно... - Гаор посмотрел на шмыгающего носом Махотку и рассмеялся, - ну иди сюда, научу.
- Дверь перекройте, - серьёзно сказал Юрила, - мотри, Рыжий, за эту науку ты уж точно "горячими" не отделаешься. Не боишься по новой в "ящик" попасть?
- Да, - кивнул Асил, - бою учить запрещено.
Всё поняв, Гаор твёрдо оглядел столпившихся вокруг мужчин, образовавших плотный непроглядный для чужих глаз круг, и кивнул.
- Двум смертям не бывать, одной всё равно не миновать. Давай, Махотка, для начала падать научишься. Чтоб упал и встал, будто и не было ничего.
- Ну, это ещё ладноть, - согласился Старший.
Урок вышел коротким: раскрылась дверь надзирательской, и Махотка только-только успел усвоить падение от толчка в грудь, чтоб в падении подшибать ударившего.
Надзиратели даже в коридор не вошли, но все дружно рассыпались по койкам и стали укладываться на ночь.
Когда Гаор возвращался из уборной, его окликнул Ворон.
- Ты дурак или сумасшедший? - и, не дождавшись его ответа, накрылся с головой одеялом.
Гаор пожал плечами и пошёл спать.
Им и впрямь владела какая-то злая радость, он сам чувствовал, что лезет на рожон, нарывается, но ничего не мог с собой поделать. Его ещё хватало на уставные ответы надзирателям и Гархему, на молчание в ответ на оскорбление или удар дубинкой по спине, ни за что, просто потому, что подвернулся под руку, но и всё. Он яростно учил Махотку физике и автоделу, учил его писать и заставлял читать надписи на канистрах и банках в гараже, быстро объясняя непонятные слова и названия. А вечером, окружённый зрителями и болельщиками, показывал Махотке и остальным приёмы рукопашного боя. Даже забросил папку. Толку-то от его воображаемых листов? Напечатанными ему их не увидеть, и никому другому тоже, так что и сил на них тратить не стоит.
Ворон хмуро наблюдал за ним, но не вмешивался. Как и в бесконечные разговоры о том, как здорово Рыжий врезал той сволочи, хоть чуть-чуть, но рассчитался за Кису.
И в этот день всё было вроде как всегда. Что Ворон пришёл на обед мрачный, будто ему скажи дважды по двадцать пять "горячих" влепили, хотя какие там "горячие" на умственной работе, и о чём-то тихо говорил с Матерью, явно встревоженной его словами, Гаор внимания не обратил. Тем более, что ему сказали после обеда ехать на малом трейлере с Гархемом, и эта перспектива его не очень радовала. Любой разговор с Гархемом теперь начинался и заканчивался оплеухами или пощёчинами, а это уже здорово надоело.
Поездка прошла благополучно. Он получил только одну оплеуху в начале, перед заданием. А потом уже всю дорогу Гархем молчал. Гаор довёз его по указанному адресу, как и было велено, зашёл следом в склад без вывески, взял указанные коробки, перенёс и загрузил их в трейлер, отвёз обратно, высадил Гархема сразу по въезде за линию охраны, притормозил у входа в склады, скинул коробки на тележки бригады Тарпана, отвёл трейлер в гараж, подготовил его на завтра и сдал механику под заливающийся звонок сигнала на ужин. Гархем, конечно, сволочь, но, похоже, время рассчитывать умеет.
А после ужина, Гаор только в спальню зашёл, как его позвал Старший.
- Рыжий, пошли.
Он сразу сунул обратно в тумбочку сигареты и подошёл к Старшему.
- Чего такое?
- Матери зовут, - озабоченно ответил Старший, - пошли.
Они пришли в кладовку Матуни, где уже собрались матери, Асил, Юрила, Мастак и... Ворон? Матуня задвинула за ними самодельный засов.
- Ну, - спросила Мать, глядя на Ворона, - зачем звал?
Ворон кивнул и как-то неуверенно повёл плечом.
- Даже не знаю, как объяснить, но залететь все могут и всерьёз.
- Ну, так по порядку рассказывай, - сказала Матуха. - Узнал ты чего?
- Да, - кивнул Ворон, - лучше начать с этого. Я работаю в бухгалтерии, и мне там рассказали, как, вернее, за что уволили ту сволочь. Дело повернули так, что Рыжий на него не нападал, а он сам побился, что у него был припадок, он упал на пандус, бился о бордюр, а уволили его за то, что он убил Кису. Называется это - умышленное уничтожение чужого имущества. Так что никаких разговоров, как Рыжий ему врезал, и прочего быть не должно. Понятно?
- Ни хрена непонятно, - сказал Гаор.
Мужчины согласно кивнули, недоумённо пожала плечами Маманя, кивнули, соглашаясь с Гаором, Маанька и Мамушка, явно не поняла Ворона и Матуня. Только Мать и Матуха стояли спокойно, но явно ждали продолжения объяснений.
- Я за это в "ящике" отлежал и ещё молчать должен? - стараясь сдерживаться, сказал Гаор.
- В "ящике" ты отлежал за то, что вошёл в запретную зону. Ты был не в себе, рвал на себе рубаху, что-то кричал, вошёл в зону, и тебя вырубили и отволокли в "ящик".
- Охренел? - начал злиться Гаор. - Там до зоны ещё бежать и бежать было. Ты вспомни...
- А что тебя за нападение должны были пристрелить, ты помнишь? - перебил его Ворон.
- А мне по хрену! - заорал в ответ Гаор.
- А децима тебе тоже по хрену?! - так же бешено, что уж совсем не походило на него, заорал Ворон.
- Чего?! - опешил от его крика и услышанного Гаор. - Ты что, Ворон?
- В сам деле, Ворон, - кивнул Старший, - это чего такое?
- Он знает, - Ворон смотрел на Гаора, - ты, вояка хренов, по истории что имел?
- Десять, - нехотя ответил Гаор, уже начиная соображать. - Ворон, ты что, её уже в обед сто лет не применяют.
- А бастардов в рабство сколько лет не продают? - ехидно спросил Ворон. - Что-то ты для двухсотлетнего неплохо смотришься. Даже первую категорию имеешь.
- А это ты откуда знаешь?
- Отвечу, но сначала ты, именно ты, сам про дециму всем скажи, - потребовал Ворон. - Ну, что это такое?
- Расстрел каждого десятого по жребию, - глухо ответил Гаор. - Применялась при отступлении части без приказа или... - он остановился, задохнувшись от пришедшего понимания.
- Или, - беспощадно потребовал Ворон, - договаривай.
- При неповиновении, - упавшим голосом закончил Гаор.
- В армии децима, а рабам могут и каждого восьмого, и пятого, или вообще каждого, понял, наконец?!
- Подожди, Ворон, - сказала Мать, - это выходит... - она запнулась, не в силах договорить до конца.
- Да, - устало кивнул Ворон, - по правилам прямо там же должны были застрелить Рыжего, а нас всех выстроить, вывести каждого десятого и расстрелять. И если будем языками трепать и орать так, что в верхней надзирательской слышно, так и сделают.
- Ни хрена себе, - потрясённо выдохнул Старший.
- А чего ж Гархем...? - Асил не договорил, но его поняли.
Ворон пожал плечами.
- Не знаю, скорее всего, потерять столько рабов сразу им невыгодно. Но с охраной очень хорошо поговорили и приказали держаться этой версии. У сволочи был припадок, а Рыжий вошёл в запретную зону.
- Понятно, - кивнул Асил, - ну ладноть...
- И ещё, - Ворон перевёл дыхание, - если вдруг начнут спрашивать, то всем надо держаться одного. Как Кису убивали, мы видеть могли. Как Рыжий к ней побежал, тоже. Тут можно правду говорить, а дальше, чтоб не запутаться. Крики слышали, но ничего не видели. Далеко это было. Только и видели, как Рыжего мимо нас в "ящик" проволокли. И всё. И на этом стоять вмёртвую.
- Сделаем, - кивнула Мать. - Мужики, всё поняли?
Старший, Юрила, Асил и Мастак кивнули, а Гаор мотнул головой.
- А у меня ещё вопросы есть. Ну, со мной, ладно, понял. Кису убили, не в себе стал, куда-то бежал, чего-то кричал, очнулся в "ящике", ладно. Ещё три вопроса, Ворон. Ответишь?
- Спрашивай, - усмехнулся Ворон.
- Чего тогда эту сволочь весь день потом ловили и припирали? Раз.
- Дурак, - улыбнулся Ворон, - этого не было. Обычная неразбериха и плохая работа. За это все и получили. Так, Старший?
- Так, - кивнул Старший, - я понял, по-другому и не говорим.
- Ну, - Ворон насмешливо смотрел на Гаора, - ещё вопросы.