- Это я знаю, - твёрдо кивнул он, - добровольная смерть - помощь врагу.
- Ну вот, сам всё знашь, а дуришь.
И он рискнул.
- Старший, а какие ещё рода есть?
- У матерей поспрашивай. Родам матери счёт ведут. Они всё знают. Мужиков побьют - новые вырастут, детей побьют или увезут, новые народятся, а матерей побьют - конец роду. Потому он и род, что по рождению счёт идет. Понял?
Он кивнул.
- Голозадые, грят, по крови, ну по отцу считают, так?
- Так, - согласился он.
- Кровь она тоже, конечно, - задумчиво сказал Старший, - только... на доброй земле и злое семя хороший росток даст.
- Гридни это...?
- Воины. Добрые да умелые. Кметы это вот, взяли с поля и в бой поставили. Он бы и рад, а не то, не по нему это дело. Замах есть, а удара хорошего нет. А ты гридин, и по роду и по выучке.
- Добрый воин, - повторил он, пытаясь не так понять, как принять новое непривычное словосочетание.
- Хороший, значит, - объяснил Старший, - ну...
- Я понял. Спасибо, братан.
Старший кивнул.
- Без рода тяжело. Твоего рода матерей ишшо тогда со всеми поубивали, весь род вырезали, я ж говорю, только девчонок да совсем мальцов оставили, вот и имён нет, только поминаем их.
- Ты сказал, ты... - он запнулся, не решаясь произнести вслух.
Старший кивнул.
- Это ты правильно, что сторожишься. А раз побратались мы, мой род всегда тебя примет. Потом посёлки тебе назову, где от моего рода есть. А сейчас пошли. Вона, темно уже.
Он и не заметил, как стало совсем темно, и зажглись прожекторы.
- Стой, - дёрнул он за рукав привставшего Старшего, усаживая его рядом с собой. - Сейчас покажешься, пристрелят. Давай за мной и делай как я.
Пригибаясь, прячась в тени за ограждением, они сбежали вниз. Между входом на лестницу и световым кругом неширокая - на два шага полоса полутени. Оглядевшись и убедившись, что охранников поблизости нет, он сильным толчком выбросил Старшего в световой круг и, переждав, проскочил сам. Толпа уже собиралась у дверей на ужин, и они быстро замешались в общую массу. Их отсутствия будто и не заметил никто...
...Гаор вписал трейлер в поворот, немного уже осталось. Ещё один блокпост, а там по прямой до Аргата и полупериода не будет. Точно укладываются. Как раз доехать, выгрузиться и вечернее построение. А всё же он Гархема переигрывает. Хоть пять долей, да урвёт.
Больше он серую пелену к себе не подпускал, хотя, случалось, подкатывало к горлу, что вроде всё уже, но... ладно, обошлось и ладноть.
- Блокпост, парни.
- Ага.
- Слышим.
Снова привычные, отработанные до мелочей действия. Снова чужие недобрые руки шарят по телу. Гаор уже вполне спокойно и даже искренне не замечает их. Что бы с тобой ни делал враг, тебе это не в укор, и не в стыд. А эти в форме, с автоматами, с гладко выбритыми лицами - враги. Тебя убивают, а ты живёшь. Раз выжил, то и победил.
- Вали, волосатик! - и пинок прикладом.
"А пошёл ты..." - привычно отвечает Гаор про себя, забираясь в кабину и убирая выездные карточки и маршрутный лист на место. Дурни форменные, думают его этим пронять. А может и не думают, просто как иначе и не знают.
И снова дорога. Глаза следят за знаками, встречными и попутными машинами, руки, как сами по себе, делают всё необходимое, отрегулированный, выверенный мотор гудит ровно и успокаивающе. И можно думать о своём, вспоминать... Огонь знает, сколько всего за этот год случилось. А ведь и верно, второй год его рабства кончается. Сейчас октябрь, Плешака увезли в прошлом ноябре, а самого его продали в позапрошлом, да два года. Первый день и первый год самые трудные, а умирать первые три раза тяжело, и первый бой пережить надо, а потом выживешь... ты смотри, сколько придумано и сказано об одном и том же. Первое потому и помнится так, потому что первое. Было ведь и страшнее, и тяжелее, а свой первый бой он и сейчас по долям и мгновениям помнит, и бомбёжку первую, и - Гаор усмехнулся - и сортировку.
Справа холодная, отсвечивающая серым водная гладь Аргатского водохранилища.
- Парни, помните?
За спиной довольно хохотнули.
- Пусть они нас помнят!
- А здорово мы им вмазали, скажи, нет?
- Здорово!
- Ввалили тебе тогда, Рыжий.
- Ну, так сам виноват. Повёл вас в атаку, а охранения не выставил, - засмеялся Гаор.
Весеннее - да, в марте было дело - приключение он вспоминал с удовольствием. Несмотря на полученные в результате двадцать пять "горячих", подбитую скулу, рассечённую губу и порванный комбез, за что он ещё и дополнительно огрёб "по мягкому". Но драка была - что надо! И они в ней победили! Вмазали сволочам-блатягам как следует...
...Возникла угроза прорыва дамбы и городская власть запросила помощи у крупных рабовладельцев. Разумеется, им так не сказали, а просто явился сам Сторрам перед подъёмом, поднял его и ещё пятнадцать грузчиков из дворовых бригад. Одеться без комбезов, взять куртки, шапки и на выход! Это здорово напоминало боевую тревогу, но не торги. Уже легче. Они оделись и выскочили во двор.
- Становись!
Парни растерялись, и Сторрам нетерпеливо и совсем по-строевому рявкнул:
- Рыжий! Построй обалдуев в две шеренги!
Несколькими пинками он распихал парней и встал на правом фланге, догадавшись, что предстоит какая-то работа и его делают старшим. Сторрам оглядел их неровный - по росту он расставить парней не успел, а выправки у парней никакой - строй, заметно поморщился и выдал абсолютно неожиданное распоряжение.
- Едете работать на дамбу. Рыжий, ты за старшего. Отвечаешь не задницей, а головой. Машина тоже на тебе.
А делать-то что они на дамбе будут? Но тут же сообразил, что, скорее всего, земляные работы. А чего ж без комбезов? И возвращение когда? Но тут же всё разъяснилось. Надзиратели тут же выдали всем выездные комбезы и... по два пакета армейского сухого пайка. Значит, возвращение вечером. А уже ему пачку выездных карточек и маршрутный лист до дамбы и обратно. Время обратного пути указано не было.
- Пошёл! - гаркнул на них Сторрам.
И он бегом повел всю бригаду к гаражу, еле успев выдохнуть.
- Да, хозяин.
Пока он разогревал и выводил из гаража грузовик с поперечными скамейками - в таких его ещё в училище возили, а уж на фронте... несчитано, но откуда у Сторрама столько армейского добра и на все случаи жизни? Интересно, а оружие тоже где-то лежит? На каком-нибудь складе? - парни успели съесть свой паёк. А ему предстояло жевать в дороге, что не слишком удобно, но вполне возможно. Надзиратель из ночной смены не вмешивался, стоял поодаль, поигрывая дубинкой, и он сам рассадил парней по своему разумению, кратко, но предельно понятно объяснив, за что держаться, чтоб не вылететь на повороте, и стал закрывать задний борт.
- Второй пакет на обед, не жрите раньше срока.
- Поняли, Рыжий, - ответил за всех Тарпан, - а обратно когда?
- Когда там отпустят, маршрутка без времени.
- Рыжий, а чего тама? - спросил Зайча.
- Вола на свадьбу позвали, - быстро ответил он, - он думал водку пить, а заставили воду возить.
Парни грохнули дружным хохотом, и он бросился в кабину, пока надзиратель ближе не подошёл.
До водохранилища один бы он доехал куда быстрее, но с людьми в кузове, да ещё не привычными к таким перевозкам, а он в этом убедился, рассаживая их, не полихачишь. Да и куда спешить? Их ноша никуда не денется. И вёл он машину достаточно медленно, давая парням повертеть головами, разглядывая окрестности. Дважды их вытряхивали для обыска на блокпостах, на втором, уже на подъезде к дамбе, даже сверили номера на ошейниках с карточками, но не били. Пинки дубинками пониже спины никто, и он сам в том числе, за удары не считал.
А возле дамбы... такого бестолкового месива из людей и машин он давно не видел. Но бестолковым оно только казалось, и пока он разворачивал грузовик, загоняя его на указанное ему место на стоянке, то успел немного оглядеться и разобраться. Командовали охранники и надзиратели в серой с зелёными петлицами форме Рабского ведомства, рабы были из разных мест, кто в чём, расставляли на работы офицеры строительных и сапёрных войск - их легко было узнать по петлицам. А вон там что за хренотень... никак тюремные робы? Арестантов привезли? Ни хрена себе! Ээ, да они тоже клеймёные, вон заклёпки на ошейниках сверкают. И требование держать шею открытой стало окончательно и предельно понятным: сделанные из какого-то особого металла заклёпки были видны издали, позволяя безошибочно отделить просто небритого арестанта от раба. Наружное оцепление держала обычная охрана из "зелёных петлиц" с автоматами, так что при попытке выхода - огонь на поражение, ясно. Их вытряхнули из грузовика, велев оставить куртки и пайки в машине, лейтенант с зелёными петлицами их пересчитал, отобрал у него карточки и сверил номера.