- До Аргата добирайся сам. Как - твоё дело, я за тебя думать не буду. В Аргате... - ну, была не была, - угол Пятьдесят Второй и Семнадцатой улиц, зелёная дверь, третий этаж, комната номер триста восемьдесят девять. Повтори.
- Аргат, угол Пятьдесят Второй и Семнадцатой улиц, зелёная дверь, третий этаж, комната номер триста восемьдесят девять, - послушно отбарабанил пацан.
- Правильно. Стиг Файрон, адвокат.
- Стиг Файрон, адвокат...
- Он тебя свяжет с кем надо, - Гаор усмехнулся, - Жук поможет и денег не возьмёт.
- Свяжет? - удивился пацан. - С кем?
За спиной Гаора зашуршала ткань, и Гаор понял, что пацан пытается выбраться.
- Лежи пока, скажу, когда вылезать. С кем свяжет? С союзом ветеранов. Там есть конфликтная комиссия, парни там настоящие, во всяком случае, три года назад были такими. Не думаю, что испортились. И ещё есть одна организация, про неё не знаю, но если раскрутились, как тогда думали, то помогут. Как называются теперь, не знаю. Это матери погибших на войне солдат.
- Да, но...
- Заглохни и слушай. Из части ты сбежал. Когда, как и почему, говоришь правду, врать им не вздумай. А теперь запомни. Шёл лесами, никого не видел, еду... ну, сам придумай. Но меня не было, понял?
- Да, - твёрдо ответил пацан.
- А теперь выбирайся на сиденье.
Пацану удалось это достаточно легко.
- Достань автомат снизу. Положи к себе на колени, стволом к окну, дурак, дёрнешь ненароком, я тебя пришибить всё равно успею.
- Нет, я... зачем это?
- Сейчас поедем быстро, с поворотами. Увидят за стеклом военного, значит, армия по своим делам гонит. Может, и пронесёт. Фуражку поправь, вот так. Ну, пацан, теперь лишь бы до рассвета успеть, держись, всерьёз поедем.
Гаор резко прибавил скорость, и фургон словно прыгнул вперёд. Ни говорить, ни даже думать он сейчас уже не мог, дорога отнимала все силы и внимание. Перепрыгивая по целине с дороги на дорогу, он уходил в совсем другой сектор Дамхара, куда патрулям в голову не придёт сунуться, потому что ни одному дезертиру не придёт в голову прорываться в Аргат через опасную близость Дамхарских плотин, где, как и положено на стратегическом объекте, армейская охрана. Но потому редкие здесь полицейские патрули, увидев силуэты в армейской фуражке и каскетке за лобовым стеклом - а что каскетка без кокарды, разглядеть не успеют - связываться не будут. Да, ошейник убрать. Удерживая руль одной рукой, Гаор поднял воротник рубашки, заслонив углами заклёпку. Ненадёжно, конечно, но авось пронесёт.
- А если остановят? - спросил вдруг пацан.
- Соврать не сумеешь? - ответил вопросом Гаор. - Тогда стреляй, и пойдём на прорыв.
- Да, я понял. Я... меня зовут...
- Стоп, - остановил его Гаор, - не знаю и знать не хочу.
- Почему? - удивился пацан.
- Чтоб на допросе не проболтаться, - ответил Гаор. - А теперь заткнись и не мешай.
Пацан замолчал, но его лицо заметно отвердело и стало жёстким.
"Дошло, наконец", - усмехнулся Гаор, выжимая из машины всё возможное.
Воздух наполнен грозным гулом рвущихся из-за плотин потоков и грохотом металлических мостов под колёсами. Слева вздымаются закрывающие небо плотины, справа совсем рядом бешеные, закрученные в жгуты вырвавшиеся из затворов струи, и внизу узкие на одну колею стальные балочные мосты, другие здесь в паводок, когда сбрасывают лишнюю воду, не выдержат, любую сплошную преграду снесут, как щепочки, и облако водяных брызг плотнее любого тумана, так что едешь на ощупь. Ну, пронеси Мать-Вода, тут ты хозяйка.
Что их увидят сверху, Гаор не опасался: наступал уже предрассветный час самого сладкого сна, когда самые рьяные часовые клюют носом или спят с открытыми глазами. А впереди уже бетон шоссе за кустами, и для скорости напролом, а если он поцарапает фургон, то придётся заехать на покраску, и тогда за перерасход по карточке, ну, не поруб, но Джаддова "кобыла" обеспечена. Ещё два поворота, перескочим на ответвление, с фасада подъезжать не стоит, скорость сбросим, чтоб рёвом мотора на форсаже не привлечь чересчур любопытного, и... да, вот здесь...
Гаор мягко притёр фургон к обочине. Небо заметно поголубело, густой туман клубясь заполнял низину, отделявшую заброшенную бетонку от смутно просматривающихся коробок складов и пакгаузов.
- Смотри, пацан.
Парнишка посмотрел на него с восхищённым ужасом и послушно уставился в указанном направлении.
- Это Дамхар товарный. Военных здесь навалом. Постарайся затеряться и найти попутку.
- Да, я понял.
- Под вагон не цепляйся, свалишься. Лезь на крышу, бомбёжек сейчас нет, может, и пронесёт. Под семафорами ложись и пластайся, а там... Огонь тебе в удачу.
- Да я понял, спасибо. А если меня... обнаружат?
Гаор усмехнулся.
- Если такие, - он отогнул воротник и легонько щёлкнул себя по ошейнику, - скажешь, что тебя угнали из дома, ты сбежал и идёшь домой к матери.
- И...
- Думаю, помогут. А если патрули... - и жёстко повторил. - Меня не было, и ничего я тебе не говорил.
- Да, - твёрдо кивнул парень и выжидающе поглядел на Гаора.
- Выживи, пацан. Кто выжил, тот и победил, - тихо сказал Гаор, глядя не на него, а перед собой.
- Да, я всё сделаю, - парень поправил фуражку и вылез из кабины.
Гаор мягко сдал фургон назад для разворота, уже не глядя на исчезающую в тумане фигурку. Ему предстоял теперь обратный путь в свой сектор, и его надо было проделать, по возможности не пересекаясь с патрулями, чтоб не объяснять, за каким хреном его сюда занесло...
...Гаор сам потом удивлялся, каким чудом его пронесло. Да, за чудовищный перерасход бензина он получил от хозяина по морде и приказ на двадцать пять "горячих", которые Джадд ему и ввалил под страшный свист плети, неожиданно мягко ложившейся на спину, обжигавшей, но несравнимо с тем, первым, разом. Правда, чтобы не подставить Джадда, он начал стонать где-то на пятнадцатом ударе. Поверил хозяин его стонам или нет, но этим обошлось. А на вопрос хозяина, какого хрена он ночевал в лесу - глазастый чёрт углядел обрывки листьев, застрявшие в стыках кузова - он нехотя буркнул.
- Рассвет у родника встречал, хозяин.
- Да что вы все на родниках повихнутые?! - вкатил ему хозяин ещё одну крепкую оплеуху и успокоился.
И вот уже два месяца прошло, и ничего. Значит, пронесло. Либо пацан благополучно добрался до Аргата и там всё хорошо, либо погиб, отстреливаясь от патрулей, либо выдержал все допросы, ничего о нём не сказав. Последнее, конечно, маловероятно, но иного не дано. Одно из трёх. Так что живи, Рыжий, и радуйся жизни, другой у тебя не будет. Никому две жизни не даны. Ладно, пацан, у Огня свидимся, и там ты мне расскажешь, как оно у тебя прошло. А до этого я о тебе ничего не узнаю. Негде, не у кого и незачем.
Гаор поглядел на карту, на вделанные в приборную панель часы и удовлетворённо кивнул. Расчёт оказался точен. Как раз ему до посёлка, скинуть остатки груза, там заночевать и с утра на склады за новой загрузкой, а там он обедать заедет в центральное заведение, а уже оттуда домой, скидывая по дороге заказы. Ночует опять в посёлке и домой приедет к обеду. А там и до праздника недалеко, будем провожать Золотого Князя на отдых. Вряд ли его под праздник отправят в рейс. Хозяин любит, чтоб на праздники все дома были.
Летний солнцеворот - Торжество Небесного Огня по-дуггурски и заклинание Мать-Земли по-склавински здесь праздновали чуть по-другому, чем в Аргате. Ну, до господского праздника Гаору дела не было, хотя, как все, он всю предпраздничную неделю убирал, чистил и мыл дом и оба двора: передний и задний. Мороки было много, к тому же выяснилось, что ни Белёна, ни Милуша не умеют как следует гладить форменные брюки, рубашку и китель, и его дёрнули со двора в хозяйскую гардеробную. Мысленно выругавшись и объяснив, что на денщика его не учили, Гаор взялся за работу. К тому же хозяин привёл за шиворот своего сына-бастарда и потребовал.