- Привык, - пожал плечами Гаор и добавил, - бывает и хуже.
- Быват, - согласились с ним.
А Тумак подвел итог.
- Кажин знат, что всяко быват.
Курить на дворе было уже холодно, и Большуха их из кухни гнать не стала. Лутошке курить не дозволялось, но он как подручный у Рыжего остался сидеть с мужиками и слушать их разговоры.
- А заодно и к дыму приучится, - хохотнул Лузга.
Гаор бы лучше время послеобеденного отдыха провёл в гараже, читая газету, но вот так нарушить заведённое он не мог: жить по Уставу его слишком рано и хорошо приучили. Как всеми заведено, так и действуй. Ну, ничего, главное - газета уже в гараже, и есть ларь, где лежат старые газеты, и их можно брать на всякие хозяйственные нужды. А вот чистую бумагу для письма... а чёрт, ну и дурак же он! Гаор раздавил крошечный окурок в черепке, который специально для этого ставили мужикам на стол, и встал.
- Мать, а обёрточная бумага где?
- А пошто тебе? - спросила мывшая посуду Жданка.
А Большуха ответила.
- А там же. Всю бумагу, какая не нужна, туда складываем.
- Ага, - кивнул Гаор, проигнорировав вопрос Жданки. - Лутошка, айда. Где ларь-то?
Ларь для газет и ненужной бумаги стоял в коридоре, отделявшем рабскую половину от хозяйской. Длинный, с простой не запирающейся крышкой, что очень понравилось Гаору, внутри он был разгорожен на несколько отделений, по сортам. Гаор с вожделением посмотрел на связки старых газет и журналов и достал большой, сложенный в восемь раз лист почти белой бумаги из-под какой-то давнишней покупки. Хорошо, что Старшая Мать запаслива. Так, и вот этой серой и мятой возьмём. И хватит пока.
Лутошка ничего не понимал, но вопросов не задавал. И только в гараже открыл рот.
- Рыжий, а пошто ты...?
- Обтирать этой будешь, - Гаор дал ему обрывок серой бумаги, - она мягче.
- А...
- Увидишь, - пообещал Гаор. - Всё в дело пойдёт.
Обычно дверь гаража он закрывал, не любит он с неприкрытой спиной работать, но из-за Лутошки - с непривычки пацан и в обморок грохнуться может - оставил её открытой. И теперь, чтоб сделать задуманное, приходилось действовать с оглядкой. А чёрт, опять же сам дурак, обысков-то тут нет, чего он приносит из повалуши в гараж или из гаража вынесет, никто не следит. Так что...
Так и вышло. Закончили работу они обычной уборкой. Заодно Лутошка учился мыть пол из шланга.
- Рыжий, - попробовал, правда, Лутошка высказаться, - это ж бабская работа.
- Что?! - изумился Гаор и влепил Лутошке такую оплеуху, что тот отлетел в угол гаража и, больно шлёпнувшись спиной о стену, сполз на пол и остался так сидеть, глядя на Гаора не так даже с ужасом, как с изумлением.
Гаор подошёл и встал над ним.
- Ты мужик или кто? - угрожающе тихо спросил Гаор.
Лутошка ошалело смотрел на него.
- Запомни, - продолжил Гаор, - есть одна бабская работа, что мужику не под силу. Рожать мы не можем. А остальное всё можем. Понял?
Лутошка молча кивнул.
- Тогда вставай и делай, что сказано. Вставай, я тебе не в полную силу вдарил.
Лутошка послушно встал на ноги.
Убрав в гараже и подготовив всё на завтра, чтоб если что, обе машины хоть сейчас на выезд, а если нет, то тоже есть чем заняться, Гаор взял газету и белую бумагу, выключил свет, и они пошли через двор к рабской кухне. Лутошка, шмыгая носом, плёлся за Гаором, не смея ни жаловаться, ни, тем более, протестовать.
Как все, разувшись у входа, Гаор прошёл в свою повалушу, положил газету и бумагу на тумбочку и вернулся на кухню, где Лутошка отмывался у рукомойника. Видно, он уже пожаловался Красаве, потому что та встретила Гаора сердито поджатыми губами. Он улыбнулся ей, уже зная, что и как скажет, если зайдёт речь о том, что он избил Лутошку, хотя и не считал свою оплеуху чрезмерным наказанием.
Мылся он, как всегда, долго и тщательно, отмывая въевшиеся в ладони масло и смазку. И как всегда Большуха его не торопила.
- Чо, Лутошка, - начал, к его удивлению, Сивко, - схлопотал?
- Это за что ты его так, Рыжий? - спросил Тумак.
"Ну, как всегда, - усмехнулся про себя Гаор, - все уже всё знают".
- За дело, - спокойно ответил он. - Чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнил.
- Дитё он, - не выдержала Красава, - тебя-то небось...
- Меня не так ещё били, - перебил он её. - Нет, Мать, кто знает, что и как там будет, всё надо уметь.
- Так, - вдруг сказал Джадд. - Много знать - долго жить.
- Точно, - обрадовался поддержке Гаор.
- Да не об том речь, - возразила Красава. - Учиться надоть, а бить-то так зачем?
- Мастер завсегда с-под-руки учит, - заступился за Гаора и Тумак.
- Не нами заведено, - кивнула Нянька, - не нам и менять.
И Красава замолчала, ограничившись тем, что всё мясо из своей миски выбрала и Лутошке переложила.
После ужина Гаор сходил в повалушу за белой бумагой, ножом и мешочком, в котором по-солдатски держал нитки и иголку, и сел к общему столу мастерить тетрадь и прописи. Мужики, оставшиеся за столом покурить и потрепаться, переглянулись. Удивились и пристраивавшиеся тут же с разным хозяйственным рукоделием женщины.
- Ух, ты, - высказался за всех Тумак. - Это чего ж такое?
- Тетрадь будет, - весело ответил Гаор. - Буду Лутошку грамоте учить.
Его заявление вызвало недоумённую и даже чуть испуганную тишину.
- Это как? - наконец выговорил Сизарь.
- А просто, - ответил Гаор.
Он говорил, не поднимая головы, сшивая нарезанные листы в тетрадь, будто это так, пустяк, лёгкий трёп.
- Раз его мне подручным дали, так чего ж нет?
- Ну, машина ладноть, - с сомнением сказала Балуша, - а энто-то зачем?
Гаор поднял голову и улыбнулся.
- А чтоб если до торгов дойдёт, чтоб у Лутошки первая категория была.
И снова тишина. Гаор вернулся к работе и стал сшивать вторую тетрадь.
- У тебя-то... какая? - спросил Тумак.
- Полная первая, - ответил Гаор, - а у тебя?
Тумак кивнул.
- Один один три. Меня, я помню, по ней продавали. И чо, любого выучить можешь?
- Грамоте? - уточнил Гаор. И пожал плечами. - Не знаю. Пока у Сторрама был, троих, да, троих точно, обучил. Но там без этого работать тяжело. Нужно на контейнерах надписи читать, индексы разбирать...
- Ну, Лутошка, - пыхнул дымом Чубарь, - свезло тебе. Будешь с первой категорией, тебя хозяин поберегёт, она дорогая.
- Ну, разве так, - вздохнула Красава, зашивавшая рубашку Сизаря. - Ты только не бей уж его так. Памороки отобьёшь, куды он тогда...
Этого слова Гаор не знал, но об общем смысле догадался и весело ответил.
- Дурить не будет, так не за что станет.
Лутошка вздохнул так горестно, что остальные рассмеялись. А Нянька как припечатала.
- Раз на пользу, так и давай.
Сшив тетради, Гаор вспомнил, что не захватил ручку из гаража, и досадливо ругнувшись, встал из-за стола.
- Ты это куды на ночь глядя намылился? - сразу спросила Нянька.
- За ручкой в гараж схожу, Старшая Мать, - ответил Гаор, натягивая на босу ногу сапоги.
Ночные хождения по двору не запрещались, но не одобрялись, как уже давно заметил Гаор. На ночь их, как в казарме, не запирали, ну так и наглеть нечего.
- По-быстрому давай, - нехотя разрешила Нянька.
Вместе с Гаором вышел и Джадд, который спал не со всеми, а в своём сарайчике, где у него стояла маленькая печка.
- Не мерзнёшь там? - спросил у него как-то Гаор.
Джадд мотнул в ответ головой и после паузы ответил.
- Своё нет холодно. Своё хорошо.
Гаор тогда понимающе кивнул. Отдельное жилье, своё и только своё - это, конечно, хорошо, но в гараж переселяться - это тоже дураком надо быть.
На дворе сыпал мелкий снег, и Гаор, вышедший без куртки, в одной рубашке, бросился к гаражу бегом, как по тревоге. Обрадованный неожиданным развлечением запрыгал вокруг него Полкан, едва не сбивая с ног.