А в предбаннике их ждал жбан с квасом.
- Расщедрилась Старшая Мать, - покачал головой Чубарь.
- Ну, так праздник седни, - ответил между глотками Сивко.
Отдохнув и растёршись, надели чистое бельё, оделись и под тёмным звёздным небом не спеша пошли в дом.
- Щас отдохнём, пока бабы попарятся, - рассказывал по дороге Гаору Лузга, - а там во всем нарядном и за стол сядем. Грят, как Новый год встретишь, таким весь год и будет.
- Слышал я про это, - кивнул Гаор и с интересом спросил. - Думаешь, сбудется?
- Сбудется, не сбудется, а соблюсти надоть.
- Судьбу сердить не след, - кивнул Тумак. - Не любит она, кто обычай не блюдёт.
У Гаора завертелось на языке рассказать, как он под ёлку ходил загадывать и на год его загада хватило, и что на другой год не пошёл, не стал рисковать, и как раз под весеннее солнцестояние его и продали, но спросил, пользуясь моментом, о другом.
- А завтра?
- Завтра скотину уберём, ну, ещё чего по хозяйству отложить нельзя, хозяева в храм поедут, а мы... - ему многозначительно подмигнули.
- Сам увидишь.
- А пока молчок.
- Понял, - кивнул Гаор.
Он решил, что предстоит какое-то моление, вроде летнего заклинания, и рассудил, что лучше пока не расспрашивать.
Джадд, кивнув всем, ушёл в свой сарайчик, а они шумной толпой ввалились в дом.
- Ну, наконец-то, - встретила их Большуха, - мы уж побоялись, что угорели тамота.
- Ладно, тебе, Мать.
- Давайте, бабы, бегите, пока пар держится.
- Балуша, спинку потереть-то давай помогу.
- А ну, прими лапы, чо ты на людях прям.
На подгибающихся от блаженной усталости ногах Гаор добрался до своей повалуши, уже с закрытыми глазами содрал с себя как попало одежду и рухнул на постель.
- Чего ж ты прям так лёг, - сказал над ним женский голос, - давай укрою тебя, а то простынешь.
Из-под него вытащили одеяло и накрыли, подоткнув с боков и под ноги. Но кто это был, Гаор не понял, потому что уже спал.
Разбудили его весёлый шум голосов и хлопанье дверей.
- Рыжий, вставай, а то весь год дрыхнуть будешь, - всунулась в дверь повалуши голова Трёпки и тут же исчезла.
- Рыжий, по-нарядному давай, - крикнула из-за стены Басёна.
- Понял, - откликнулся Гаор и потянулся, расправляя приятно загудевшие мышцы.
По-нарядному, значит. Ладно. Праздник так праздник. Достанем брюки, стрелки не помялись совсем, чистую рубашку, и... пожалуй, ботинки понаряднее чунек будут. Волосы, усы и бороду расчешем. Вот так. Эх, зеркала нет, ну да ладно. Что мог, он сделал, а чего не мог, того и не мог.
В чистой отмытой кухне на столе расставлены миски с всякими соленьями, закутанные в холстины пироги, ещё что-то... Гаор даже разглядеть не успел, потому что увидел маленькую ёлку, вернее, пучок еловых веток. Ну да, он же сам, когда привёз ёлку из питомника, помогал Тумаку её устанавливать, и они срезали нижние лишние ветви. А там убежал в гараж, так вот они куда пошли! Вот здорово! И даже игрушки висят, и гирлянда маленькая...
- Ну, все, что ли ча?! Тады пошли! - властно скомандовала Нянька.
- Куда? - шёпотом спросил Гаор оказавшуюся рядом Цветну.
- Хозяев проздравлять, - удивлённо ответила она. - Не знашь, что ли ча?
Гаор промолчал. У Сторрама такого не было.
По внутреннему коридору они всей толпой прошли за Нянькой на "хозяйскую" половину и вошли в гостиную. Там у большой, под потолок, нарядной ёлки стоял заваленный пакетами и коробками стол, рядом хозяин в кителе со всеми орденами, сидит хозяйка в нарядном платье, стоят обе девочки, тоже в нарядных платьицах и, несмотря на позднее время, на коленях у хозяйки маленький наследник в нарядном костюмчике. "Однако..." - смятённо подумал Гаор, совершенно не представляя, что и как нужно делать. Но остальные явно всё знали, и ему ничего не оставалось, как стараться не выделяться и всё делать, как все, что, в принципе, он умел.
Сначала спели новогоднее поздравление. Эту песню Гаор ещё в первом классе училища разучил, с неё и училищная ёлка начиналась, и потому пел спокойно, стараясь, впрочем, удерживать голос и не выделяться. Звучала-то она не шибко стройно, многие привирали мелодию и путали слова. Хозяин... поблагодарил их, пожелал им весёлого Нового Года, а затем... затем они все по одному, начиная с Няньки, подходили, говорили поздравление и пожелания, кланялись, касаясь правой рукой пола у хозяйских сапог, а хозяин вручал... подарки. Няньку он даже в щёку поцеловал, мужчин хлопал по плечу, Малушу ущипнул за щёчку, Лутошку потрепал по голове... Мужчины получали пачку сигарет и кулёк с новогодним подарочным набором, а женщины такой же кулёк и цветную ленту для волос.
Такого в жизни Гаора ещё не было. В училище такие же кульки вручались на праздничном построении, а больше ему нигде ничего не дарили. Но... в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь. И когда дошла его очередь, он проделал все положенные процедуры не хуже остальных. Отбарабанил обязательное, поклонился, получил хлопок по плечу, пачку хороших сигарет и кулёк с подарком и отошёл, уступив место Лутошке, которому вместо сигарет дали ещё пакетик с конфетами.
Хозяйку и детей поздравляли отдельным и не таким низким поклоном. Те так же благодарили и давали от себя: хозяйка маленькую пачку печенья, а девочки по конфетке. Малыш, сидя на коленях у матери, таращил глаза и чего-то лепетал.
О подобном Гаор читал в исторических романах, как вассалы поздравляли своих сюзеренов, бароны - королей, но это ж было так давно, и вот... сейчас, наяву, вот чёрт, никогда не думал, что такое возможно. И что же получается, китель, ордена, наряды... для них? Зачем это хозяину? Сторрам такого не устраивал. Зачем? Ведь не просто так... Но поздравления и раздача подарков закончены, ещё один общий поклон, и они толпой вслед за Нянькой вываливаются из гостиной.
В кухне Гаор перевёл дыхание. Теперь-то уж... Да, вот теперь и пошло веселье.
Печенье и конфеты свалили в общую кучу, а кульки сложили под ёлкой.
- С чаем и откроешь, - объяснили Гаору.
И все вместе сели за стол. Конечно, Гаор знал, что огород и сад неспроста. Сам работал там летом, и копал, и рыхлил, и собирал, и пропалывал, и помогал налаживать большой железный бак, чтоб за раз десяток банок кипятить. Но думал, что это всё на хозяйский стол пойдёт, а им... ну, капусту квасили, чтоб зимой было из чего щи варить. Но что и остального он попробует... в голове даже не держал. Такого он в жизни не ел. Ни в училище, ни тем более на фронте ни солений, ни мочений не было. А на дембеле... видел он такие банки, но они были ему не по деньгам. Так что? Огород с садом... выходит, тоже? На себя? А и молоко он пьёт, и яйца... сколько раз ему яичницу делали, когда он из рейса приезжал, чтобы перекусил по-скорому, когда до обеда далеко ещё. А боровков откармливали летом, сам же он сколько раз свиной хлев чистил, забивали их, правда, и разделывали, когда он в рейсе был, но вот оно, сало, колбаса жареная... Думать мешала непривычно обильная и вкусная еда, весёлый шум за столом, шутки, хохот. А тут ещё Нянька торжественно поставила на стол большую бутыль с тёмно-красной густой жидкостью.
- Никак вишнёвка?!
- Ну, Старшая Мать, уважила! - зашумели мужчины.
- За-ради праздника можно, - важно кивнула Нянька.
- Старшая Мать, - Тумак тряхнул расчёсанными тёмно-русыми, почти чёрными кудрями. - Так вишнёвка сладка больно, горькой бы нам, а?
Мужчины выжидающе притихли.
- А, прах вас возьми! - махнула рукой Нянька. - Большуха, достань там у меня, пущай уж.
Большуха выбежала из кухни и тут же вернулась с большой на полторы мерки бутылкой водки. Восторженный вопль был тут же пресечён.
- А ну цыц! Хотите, чтоб на той половине услыхали?!
На столе, как из воздуха, возникли стаканы, и Нянька кивнула Тумаку.
- Разливай. Лутошке вишнёвки стопарик налей.