- Что вас интересует, господин Главный Конструктор? - пришёл, наконец, к нему на помощь Седой. - По изделию...
- Нет, - отмахнулся Главный, - это потом. Меня интересует... - он внезапно твёрдо и даже требовательно посмотрел в глаза Седого. - Как ваше имя?
- У раба нет имени, господин Главный Конструктор, - спокойно ответил Седой, слегка даже пожав плечами, чтобы выразить этим своё недоумение по поводу незнания таких элементарных вещей. - Мой номер...
- Меня интересует не это, - с прежней властностью отмахнулся Главный. - Хорошо, давайте так.
Он достал из нагрудного кармана свой блокнот, известный всему заводу, открыл, быстро и коротко написал что-то на чистой странице и протянул блокнот Седому.
- Так?
Седой с искренним недоумением взял блокнот и прочитал. "Яунтер Крайгон". И две даты. Той аварии и своего обращения. Ни забыть, ни спутать их он не мог. Случайным совпадением это тоже быть не могло. Чалый вытянул шею, пытаясь из-за плеча Седого прочитать запись.
Седой перевёл дыхание и протянул блокнот Главному.
- Какое это сейчас имеет значение, господин...?
Главный резким жестом остановил его, не дав договорить вопрос. Он уже справился со своим смущением и заговорил в прежней манере.
- В папке материалы, ознакомьтесь с ними. Я зайду к концу смены.
- Да, господин главный конструктор, - стараясь оставаться спокойным - хотя бы внешне - ответил Седой.
- Да, господин, - эхом повторили за ним парни. Раз сказали: "ознакомьтесь", - значит, это и их касается.
Главный снова посмотрел на них, уже заинтересованно, увидев всех четверых, еле заметно улыбнулся, убрал свой блокнот в нагрудный карман и ушёл, повелительным стуком в дверь вызвав надзирателя.
Оставшись одни, они недоуменно переглянулись.
- Парни, заканчивайте у кого что, - негромко напомнил им о работе Седой и улыбнулся, - прочитаю и вам дам.
- Точно, - кивнул Чалый, возвращаясь к станку.
Седой сел за стол и открыл папку. Там были газеты. Вернее, вырезки из газет. Пронумерованные, с надписанными от руки названиями газет, номерами и датами выхода. Интересно, конечно, но с каких пор газетные статьи стали для Главного материалом? Газеты - журналистика и беллетристика - не предмет для серьёзного человека. Во всяком случае, во времена его молодости было именно так. Но раз велено ознакомиться, значит, выполним приказ, и не просто прочитаем, а как материал.
Седой сел поудобнее и начал с вырезки под первым номером.
"Эхо. Свободная газета". Дата... за прошлый год. "Как украсть в Храме и остаться безнаказанным". Криминальная хроника? Какое это имеет к нему отношение? По старой привычке Седой сразу посмотрел на подпись. Никто, он же Некто. Остроумно, но... ладно, почитаем, раз есть такой приказ.
Парни возились у станков и стеллажей, изредка тихо переговариваясь. Задание они уже выполнили и сейчас имитировали рабочий шум. Так что если надзирательская сволочь подслушивает под дверью, то чтоб ей прицепиться было не к чему.
Седой читал, казалось, забыв обо всём. Медленно, вчитываясь, будто разучившись читать. Вернее, он сразу схватывал весь текст и тут же перечитывал его уже медленно. Но это... этого не может быть... Он что, сошёл с ума? Галлюцинации? Откуда? Как?! Как лавина с горы, нет, не то, вода, крохотная трещинка в плотине, тоненькая безобидная струйка, раздвигающая трещинку в пролом, и уже поток вырывает из казавшейся монолитной толщи блоки, и рушится вся плотина...
Лязгнул замок. Седой вздрогнул и поднял голову.
- Эй, волосатики, принимайте паёк.
Да, правильно, обед им привозят прямо сюда, и он как старший должен принять паёк. Седой встал и подошёл к двери.
- Сколько вас, обалдуев?
- Пятеро, господин надзиратель.
- Правильно. Принимай.
Чтобы не тратить время на обыски, разносчики прямо через порог передали ему пять двойных мисок с супом и кашей, пять кружек с дымящимся чаем и две с половиной буханки, уже разломанных на четвёртки.
- Всё, лопайте, - надзиратель захлопнул дверь.
Парни с привычной ловкостью сдвинули и сложили чертежи, освободив стол для еды.
- Седой, а её куда?
Папка мешала Гире поставить кружки.
- Сейчас.
Седой быстро сложил вырезки, закрыл папку, переложил её на стеллаж, и они сели обедать. Обеденный период - время законного отдыха и громких разговоров.
- Чего там, Седой? - спросил Чеграш после первых ложек.
- Или я сошёл с ума, - серьёзно ответил Седой, - или весь мир.
- Ты нормальный, - убеждённо сказал Чалый, - мы тоже...
- Значит, рехнулся Главный, - закончил его мысль Зима.
Седой невольно улыбнулся.
- Он тоже нормальный. Как я надеюсь. Но это... это вырезки из газет, помните, я про газеты вам рассказывал?
- Помним, конечно, - кивнул Чалый.
- И про что тама? - спросил Зима. - Про мины?
- И про них тоже, - кивнул Седой. - Нет, парни, я сейчас ещё как ушибленный, дайте дочитать.
- А чо ж нет, - пожал плечами Чеграш. - С сегодняшним успеется.
- Ну да, - сразу понял его Гиря, - велели ж ознакомиться, мы и знакомимся.
- Верно, - Чалый протёр миску из-под каши остатком корки и кинул его в рот, - Главный важнее, его приказ последний, так что...
- Так что, болтуны, - Седой допил чай и встал, - заканчивайте, а меня не трогайте пока.
- Как скажешь.
Парни доели и составили опустевшие миски и кружки к двери, чтобы, когда надзиратель за посудой придёт, подать сразу, извлекли из-под чертежей свои самодельные тетради и занялись уроками. Хорошо, здесь черновики подлежат уничтожению, а бумагу выдают без счёта, а что через уничтожитель лишние листы пропущены, никто в бумажном мусоре и не заметит. Они уже так по три тетради израсходовали.
Седой читал теперь, стоя у стеллажа, чтобы не мешать им. Уже по второму разу. Да, он был прав, плотина прорвана. Нет, в самых злых и смелых мечтах он не желал Крайнтиру такого. Его не просто смешали с грязью, его уничтожили. И всё логично, следуя законам, научной логике, этике... Похоже, на этом дураке отыгрываются за все начальственные плагиаты. Но... но кто же спустил лавину, проковырял плотину? Неужели... Седой вернулся к самой первой вырезке. Да, началось с неё. Никто, он же Некто. Укрывшийся за псевдонимом или... лишённый имени. Ну, это могло сохраниться в деле, но это... эти подробности откуда? Неужели... Нет, не стыкуется, по резьбе не подходит. Если это тот парень, обращённый бастард, то... во-первых, сейчас он раб и связи с редакцией иметь не может, во-вторых, доступа в архив Ведомства Юстиции тоже, опять же как раб. А с другой стороны, эти подробности больше никому не известны, об этом он сам рассказывал только ему, имена тогдашней команды в той же последовательности и другие детали, это во-первых, а во-вторых, он помнит, парень называл ему свою газету, именно эту - "Эхо. Свободная газета". Два на два, пятьдесят на пятьдесят, вероятность... в пределах допустимого. И, в-третьих, псевдоним. Никто. Только человек, насильственно лишённый имени, мог сказать такое. Три против двух. Значит, он. Но как? Газета выкупила его и сделала редакционным рабом? Но откуда тогда данные из архива? Хотя это тогда объяснимо, кто-то ещё из редакции. Но тогда и под статьёй стояло бы имя второго, свободного и имеющего доступ. Вот рыжий чёрт, правильно, Рыжий, его так прозвали в камере, и он сразу, даже с готовностью принял это прозвище. И упоминания в статье о фронтовом опыте автора, а парень был фронтовиком, кажется, сержантом...
Седой закрыл папку и обернулся к парням.
- Сделали? Давайте, проверю.
Чалый отдал ему свою тетрадь и пошёл к стеллажу.
- А посуда где? - вдруг вспомнил Седой.
- Когда уже сдали, - ответил Зима, ревниво следивший за проверкой, - ты читал как раз.