Гаор резко вывернул руль, входя в поворот. Нет, навидался он. Как бы "Серого коршуна" передать? Эх, черт, неужели никак не получится? Статью о Седом он писал, не думая, не надеясь на печать, а так, выполняя приказ человека, спасшего ему жизнь, а здесь уже думает. "Нет, - осадил он в который раз сам себя, - не надейся и не рассчитывай". Статья должна быть готова, но не жди, а то свихнёшься. Серую пустоту он к себе больше не подпустит, но и надеяться, что в очередной раз въедет на стоянку заведения, а там Стиг... нет, подарили тебе матери-владычицы и Судьба-сестра чудо, так будь благодарен и не требуй, и не надейся... Как он слышал когда-то? Никому не верь, ничего не бойся, ни о чём не проси. Да, именно так. Слышал это на "губе" от одного опытного сидельца, что и до армии посидеть успел, и на "губе" был не впервые. А можно и короче. Не верь, не бойся, не проси. На "губе" это было в самый раз. А здесь?
Постепенно Гаор успокоился, да и дорога требовала внимания, а "Серый коршун"? Нет, ничего он здесь не может сделать, значит, и нечего сердце рвать. Лучше подумай, а не заночевать ли тебе в этом поселке? В прошлый раз ты в хороший дом попал. И рассказали интересного, и покормили хорошо, и ночью приласкали. А о том, что потом после твоих ночёвок бывает, что народятся мальцы и девчонки с рыжинкой, и какова их судьба будет... не думай, не рви сердце. Тебе оно ещё понадобится. Мужайтесь, худшее впереди.
* * *
"Они передвигаются столь медленно, что их движение становится незаметным и позволяет застигать жертвы врасплох". До чего же хороши старинные изречения. Вот так, помаленечку, потихонечку, собирая камушек к камушку и даже крупицу к крупице, создадим величественную мозаичную картину. И никогда не знаешь, что и где ухватишь.
Венн Арм любил и умел водить машину. И искренне считал, что сумасшедшие гонки по автодрому или старым давно не ремонтированным и потому опасным шоссе - лучший способ расслабиться, очистить голову от мелких обыденных тревог и мыслей, успокоиться и поразмыслить. Глаза, руки и ноги делают своё дело, а голова - своё.
Итак, проблема человеческих ресурсов. Спасибо Огню, но если бы дела Таррогайна бы не было, его стоило бы самому инициировать. Смешно, но опять всё сошлось на бастарде Юрденала. Парень умеет вляпываться в чужие операции, оказываясь в самом центре, так что без него не обойтись. Жаль, сразу не уточнил, какие это случайные подработки у сержанта-ветерана Гаора Юрда. Знал бы тогда, что он журналист... Хотя нет, операция готовилась слишком давно, и менять её было бы поздно. Но Огонь справедлив: получив рабство, парень получил и доступ к весьма интересной и недоступной другим журналистом информации. Интересно, каким образом родич сумел связаться с ним? И вот тоже... случайное совпадение...
...Визит доктора философских и исторических наук, профессора, почётного и действительного члена и так далее, и так далее почтенного Варна Арма застал его врасплох. Меньше всего он этого ожидал. В конце концов, брат деда - не самая близкая родня. Тем более что дед со своими братьями особых отношений не поддерживал. Но и отказывать необычному визитёру не следовало.
Смотрелся профессор достаточно импозантно, вполне соответствуя своим званиям, оценил коньяк, безошибочно определив его происхождение.
- Кроймарн? Вот не ожидал, что он ещё сохранился.
- Да, - кивнул он и мягко вздохнул. - Остатки былой роскоши.
Профессор задумчиво кивнул, пригубил коньяк.
- Слишком многое стало остатком.
Он невольно насторожился.
- А о ещё большем осталась только память, - задумчиво продолжал профессор. - И скоро её будет некому хранить.
- Есть архивы, музеи, галереи, - осторожно возразил он.
- Вещи мертвы. Заключённая в них память жива, пока есть люди, - профессор поверх рюмки внимательно посмотрел на него. - Вы часто бываете в замке Армонтин? - И не дожидаясь его ответа. - А ведь это память вашего рода. И целой эпохи в нашей истории.
- Да, я помню, дед рассказывал мне о вашем решении. Сделать родовой замок общедоступным музеем и этим сохранить род. Остроумное решение, - искренне сказал он. - Но вы правы, я не бывал в замке, - и с извиняющейся улыбкой пояснил. - Я не историк, живу настоящим.
Профессор улыбнулся с горечью и кивнул.
- Да. Но как... - выразительная пауза и последовавшие за ней слова понравились ему сочетанием явного намёка на несказанное и правдой произнесённого, - как умный человек вы не можете не думать о будущем.
С этим нельзя было не согласиться. Ему стало настолько интересно, что он предложил играть в открытую.
- Забота о будущем привела Вас сюда, не так ли?
- Вы правы, - одобрительно кивнул профессор.
- Вас волнует будущее Армонтинов, Армонтов или Армов?
- Меня волнует будущее дуггуров. Всего народа. Но теряя сейчас роды, ветви, семьи и даже отдельных людей, мы теряем и весь народ.
- Согласен, но без обновления нет будущего, а обновление невозможно без отмирания всего устаревшего, - сказал он, провоцируя профессора на спор.
- А кто определяет, что устарело? - ответил профессор вопросом.
Разговор становился ну очень интересным. О профессоре он слышал ещё от деда и, никому ничего не говоря, потихоньку собирал информацию о родичах. Принятый тогда тремя братьями-бастардами вариант спасения рода, к которому они строго по закону не имели уже никакого отношения, восхищал оригинальностью замысла и изяществом исполнения. Как и решение об уходе в тень, практически в небытие, Венна Арма, которому обособленность от рода помогла сделать карьеру, ибо родственные связи зачастую мешают служебным. Но при этом никаких заявлений, документов и тому подобного, что может помешать совершить, если это понадобится, обратный ход. И упорство Кервинайка Армонтина, последнего из рода Армонтинов, с которым тот старается разрушить систему, дающую ему самому целый ряд привилегий, вызывало уважительное удивление.
- Вы задали интересный вопрос, почтенный. Конечно, можно сослаться на волю Огня, который сам выбирает, что сжечь, а что оставить, но...
- Но оставим рассуждения о воле Огня богословам, - кивнул профессор. - Каждый компетентен в своей области, а некомпетентность порождает неверные решения.
- Стопроцентно согласен, - подхватил он. - И что я могу сделать в пределах своей компетенции?
И тогда прозвучало это имя.
- Кервинайк Армонтин.
Он кивнул и уточнил.
- Кервин. "Эхо. Свободная газета".
- Да.
Профессор смотрел на него открыто и не строго, а требовательно. Требуя понять несказанное.
- Каждый человек бесценен. Я правильно понял вас?
Профессор кивнул.
- Нас слишком мало осталось, чтобы мы могли быть расточительными.
- Браво! - вырвалось у него. - Блестящая формулировка. Вы разрешите ею воспользоваться?
Профессор пожал плечами.
- Разумеется. А к вопросу об отмирании и обновлении... Что важнее? Сосуд, в котором пустота, или Огонь, пылающий в сосуде?
Он кивнул, оценив изящество цитирования старинного трактата, и продолжил изречение.
- Золото, украшающее Храм, или Храм, освящающий золото?
Брови профессора приподнялись в радостном удивлении.
- Блестяще. Не ожидал.
Он рассмеялся.
- Ну, здесь я дилетант. Моя компетенция несколько в иной области. Разумеется, меня волнует будущее дуггуров, и я согласен с вами. В пределах моей компетенции я сделаю всё возможное.
...Умному достаточно, на этом они простились. И когда Венн начал - опять же потихоньку и не привлекая лишнего внимания - разбираться с газетой родича, то и наткнулся. На статьи некоего Гаора в газетах трёх и четырёхлетней давности. Послушный референт, никогда не задающий вопросов, не относящихся к конкретному заданию, и гордящийся этим, подготовил подборку. И прочитав её, Венн сам подложил в неё статью, подписанную озорным псевдонимом. Никто, он же Некто. Единство стиля бросалось в глаза, и если бы не три с половиной года перерыва, псевдоним бы раскрыли мгновенно. Но начинающего журналиста Гаора из "Эха" успели забыть. Это и спасло и парня, и газету, и Кервина.