- Да, хозяин.
- Может, его накормить? - предложила женщина, удерживая за руку мальчика, норовившего подёргать и развязать веревку на коробке.
- Не стоит, - ответил хозяин, разбирая за столом какие-то бумаги, - ещё укачает.
- Да нет, я про раба.
- Обойдётся, - отмахнулся хозяин.
"Конечно, обойдусь, пошла ты со своей заботой..." - мысленно отругнулся Гаор, вытаскивая наружу коробку и чемодан.
Толпящаяся вокруг ребятня и стоящие немного поодаль несколько женщин внимательно наблюдали, как он открыл заднюю дверцу фургона, занёс туда вещи, вышел, закрыл дверцу, залез в кабину... "Театр им, цирк с кино", - угрюмо думал Гаор, готовясь к ожиданию.
Хлопнула дверь, но вместо хозяина наружу вылетел мальчишка, уже в курточке и шапочке-каскетке с конфетным кульком в руках. Скатившись по ступенькам, он врезался в толпу ребятишек и стал раздавать конфеты.
- Во, за мной отец приехал, я навовсе уезжаю! - радостно кричал он.
"Всё по правилам, - мрачно усмехнулся Гаор, - даже отвальную устроили пацанёнку".
Конфеты как раз закончились, когда из дома вышел хозяин, сбежал по ступенькам и подхватил мальчишку на руки.
- Со всеми попрощался? - весело спросил он.
- Ага, - так же весело ответил мальчишка, обхватывая его за шею.
- Тогда поехали?
- Поехали! - радостно заорал мальчишка, размахивая обеими руками в прощальном приветствии. - Всем прощайте, я уехал!
Гаор включил мотор и, когда хозяин с мальчишкой на руках сел в кабину, мягко стронул фургон. Медленно, потому что детвора продолжала бегать и прыгать вокруг машины, он проехал по единственной улице Клумбочки.
Мальчишка вертелся на коленях Ридурга, махал в окно приятелям и знакомым и трещал без умолку, что у мамы теперь будет другой маленький, и отец маленького уже приезжал к ним, и сказал ему, что он уже большой, женить пора, и как здорово, что они едут на такой большой машине, и что он хотел оставить свои старые игрушки для другого маленького, а отец маленького сказал, что он сам всё привезёт, и мама сказала, чтобы он всё забирал, и как здорово, что он теперь не один, а с братиком и сёстрами... Хозяин от души хохотал над его трескотнёй.
Когда они выехали из Клумбочки, Гаор прибавил скорость.
- Домой, - распорядился хозяин, - и не лихачь, понял?
- Да, хозяин, - ответил Гаор, плавно входя в поворот.
Мальчишка ещё немного поболтал и вдруг сразу, будто его выключили, заснул. Ридург негромко рассмеялся, усаживаясь поудобнее и укладывая сына у себя на коленях.
- Кончилась моя спокойная жизнь. Этот всем жару даст, никому мало не покажется. Гриданг за ним будет, как за каменной стеной. Тихим быть нельзя, стопчут, пройдут по тебе и под ноги не посмотрят.
Гаор угрюмо молчал, но его молчания не замечали.
Небо быстро затягивали тучи, заметно потемнело, и Гаор включил фары.
- Ты поаккуратнее, - тихо сказал Ридург.
- Да, хозяин, - механически откликнулся Гаор.
Все его силы уходили сейчас на тщательно, упорно загоняемую вглубь, чтоб и случайно не вырвалась, ненависть к этому мальчишке. Мальчишка не виноват, что у него нормальный отец, а не сволочь вроде Яржанга Юрденала. Родителей не выбирают. И он не выбирал, и к матери... нет, у него к матери нет, и не может быть претензий, она всё сделала для него, даже, как ему ещё тогда в самые его первые рабские месяцы у Сторрама сказали матери: "Отмолила тебя матерь твоя". Он уже знает, что это значит. И во всех его бедах виноват только один человек, генерал спецвойск Яржанг Юрденал, отцеубийца, братоубийца и... сыноубийца, да, так, то, что он сделал с ним, это тоже убийство. А Братец, Гарвингжайгл Юрденал... да, слизняк, дурак, сволочь, как угодно, но заявление в Ведомство Юстиции писал отец. Брат брата рабом не делает. Гарвингжайгла и слушать никто бы не стал. Отец - полный хозяин над бастардом... как над рабом? Так что, бастард - это раб? Только не купленный, а рождённый? А использование и содержание раба определяет хозяин. А у бастарда отец? Как хочет, так и содержит, чему хочет, тому и учит. А... а ведь ты всегда знал это, тебе ещё Сержант объяснял, кто ты и какие у тебя обязанности перед отцом и родом, а прав нет. Чего же ты сейчас изумляешься? Целку строишь. Ни раб хозяина, ни бастард отца не выбирают. Кому-то везёт, а кому-то и нет. Вот и всё.
- О чём мечтаешь? - ворвался вдруг голос хозяина.
Гаор вздрогнул и сообразил, что его о чём-то спрашивают и, похоже, не в первый раз.
- Да, хозяин?
- Размечтался о чём, говорю.
- Так, хозяин, - неопределенно ответил Гаор, надеясь, что вопрос был риторическим и его ответа не требуется.
Но хозяину хотелось поговорить.
- Ты ведь тоже бастард, так?
- Да, хозяин, - глухо ответил Гаор.
"Не касался бы ты этого, ну чего ты лезешь?" - мысленно попросил Гаор
- А тебя как забирали? - вдруг с живым интересом спросил хозяин.
Гаор крепко выругался про себя, лицо его дёрнула мгновенная гримаса ненависти.
- Очень просто, - он забыл добавить положенное обращение, но Ридург словно не заметил этого: таким был сейчас его подчеркнуто спокойный, до равнодушия голос. - Приехала военная машина. Два автоматчика взяли улицу под прицел. Я не успел убежать. Мать вышла на крыльцо. Из машины вышел отец. Сказал всё, что положено, швырнул матери в грудь карточку и деньги, две бумажки, автоматчик меня поймал и запихнул в машину. И меня увезли. И всё.
- И всё? - с какой-то странной интонацией переспросил Ридург.
- Что же ещё? - пожал плечами Гаор. - Для начала, как и положено, меня избили. Чтобы не кричал, не плакал и не звал мать, - и жёстко повторил, исключая дальнейшие вопросы. - Всё.
Он уже настолько справился с собой, что дерзил, не прибавляя положенного обращения, вполне сознательно, напрашиваясь, нарываясь на удар или обещание "горячих". Пусть бьёт, на то и хозяин, но тогда прекратится этот ненужный напрасный разговор.
Казалось, Ридург понял это. Потому что прекратил расспросы, но и не ударил. Теперь они ехали молча. Ровно гудел мотор, да уютно посапывал на руках Ридурга мальчишка. Ридург сидел прямо, будто избегая сейчас смотреть на лицо сидящего рядом раба, хотя ничего особого уже в этом лице не было. Деловитое спокойствие, сосредоточенность на выполняемом сейчас не самом сложном, но и требующем внимания деле.
Гаор уже совсем успокоился, но не жалел о вспышке. Отпор надо давать, а то так и норовят в душу залезть, по душе ударить. Рабы его не расспрашивают, понимают, а этот... Ну, так и получи.
К дому они подъехали уже в полной темноте.
- К парадному, - разжал губы молчавший всю дорогу Ридург.
- Да, хозяин, - механически откликнулся Гаор.
Он въехал на "чистый" двор, развернулся у крыльца, и почти сразу распахнулась дверь и порывисто выбежала хозяйка.
- Привёз? Давай сюда. Куконя, Белёна, вещи возьмите.
Хозяин вышел из машины и понёс спящего мальчика в дом, рядом шла хозяйка. Гаор молча вылез, выгрузил из фургона чемодан и коробку и, не предложив Куконе и Белёне помочь, полез обратно. Те удивлённо посмотрели на него, но промолчали.
Загнав фургон в гараж, Гаор, не откладывая, взялся за мытьё, заправку и прочее. Хотя обычно ему после рейсов давали два-три дня отдыха, но скакнет хозяину завтра ехать...
- Рыжий, - сунулась в гараж Трёпка, - ужинать иди.
- А пошла ты... Лутошка где? - рявкнул он в ответ.
Трёпка даже ойкнула от неожиданности и исчезла.
Вместо Трёпки пришла Большуха.
- Ты чего есть не идёшь? Простынет всё.
Грубить Матери он не посмел и хмуро ответил.
- Сейчас. Закончу и приду.
- И утром успеется, - спокойно ответила Большуха, - не дёрнут тебя завтра. Пошли.
Он выпрямился, бешено глядя на неё, не зная, как объяснить...
- У них свои дела, - спокойно сказала Большуха, - ты свою работу на сегодня справил, твоё время сейчас. А на них не смотри. У них своя жизнь. А у тебя своя.